В голове промелькнула мысль.
Быстрая. Слишком быстрая, чтобы поймать.
Кажется, она была связана с именем.
С голосом.
С кем-то, кого я... знаю?
Нет.
Не знаю.
Да и имя странное. Буква английская. “J”. Это же... Джей? Почему я вообще так сразу подумала? Откуда это слово? Почему не “джи”, не “же”, не просто буква? Почему именно так?
Голова снова кольнула.
Я тихо зашипела сквозь зубы и выбралась на берег окончательно.
Надо домой.
Вот прямо срочно.
Потому что если я еще минут десять поболтаюсь здесь с этой дышащей под водой реальностью, то, кажется, совсем расклеюсь. А мне не нравится расклеиваться у речки в мокрых трусах с непонятным кулоном в руке. Очень неэстетично.
Я вытерлась кое-как, натянула одежду и села на велик.
Руки слегка дрожали.
Не сильно.
Но неприятно.
Дорога обратно шла через центр, и я заранее знала: если увижу Аленку, станет легче. Не потому что она волшебная. Просто есть люди, рядом с которыми даже самый идиотский день как-то приходит в форму. И Аленка была из таких. Мы с ней вообще странно сошлись. Я — отличница, художка, музыка, книги, вечно где-то в себе и слегка мимо всех. Она — наоборот, троечница, легкая, живая, с вечными историями про мальчишек, с пятеркой только по физре и умением дружить со всеми, кого я бы обошла стороной.
Как мы сошлись — понятия не имею.
Но мы сошлись.
И сейчас мне очень нужно было увидеть что-то простое.
Человеческое.
Нормальное.
Аленку, например.
Я свернула к ее дому.
Она вышла удивительно быстро. Даже слишком.
Обычно на то, чтобы “сейчас, я только переоденусь”, у нее уходило полжизни. А тут уже стоит за калиткой, коса темная, глаза сонные, но веселые.
— Привет! — крикнула я. — Ты сегодня рекордно быстро.
— Да нет, — махнула рукой она. — У нас гости были. Я просто не успела переодеться в домашнее.
Я усмехнулась.
Ну да.
Гости.
Это она так романтично называет ночные прогулки со своим парнем. Можно было не уточнять.
Мы пошли по улице рядом. Я катила велик за руль. Она что-то рассказывала про лето, про духоту, про то, как хорошо, что не надо вставать в школу. Я слушала вполуха, стараясь унять собственную внутреннюю дрожь.
И вот в какой-то момент она посмотрела на меня внимательнее и спросила:
— А когда у тебя волосы так отросли?
Я машинально подняла руку к хвосту.
И замерла.
Правда.
Они были длиннее.
Намного длиннее.
Почти до поясницы.
Я что, не замечала этого?
— Не знаю, — пробормотала я. — Просто выросли.
— Странно, — сказала она. — Вчера вроде не такие были.
Вчера?
Я нахмурилась.
Вчера?
И тут она продолжила — весело, как обычно, ничего не замечая:
— Вот бы вообще без мальчишек было, знаешь? Одни девчонки — и тишина. Хотя нет, с одними девчонками, наверное, тоже с ума сойдешь.
Я хмыкнула на автомате.
— С одними девчонками повеситься можно, поверь тому, кто в такой группе учится.
И все.
Тело пронзило болью.
Резкой.
Яркой.
Такой, будто кто-то протянул сквозь меня раскаленную проволоку. Особенно досталось голове. В глазах вспыхнуло.
Я остановилась.
Аленка тут же тоже остановилась и удивленно посмотрела на меня.
“Группа”.
Я сказала “в такой группе учится”.
Но мы же...
Мы же не...
Мы учились в школе.
Вместе.
Да?
Нет.
Я уже поступила. В педагогический колледж. В Краснодаре. И у меня там группа из одних девчонок. И я ненавижу это.
И я... живу одна. В квартире. Которую купил отец.
Аленка собиралась в Сочи. На нотариуса. Мы это обсуждали. Мы уже школу закончили.
Все это всплыло сразу. Не как воспоминание даже. Как знание, которое внезапно пробило толщу чего-то чужого.
Я медленно повернулась к ней.
— Алена... — прошептала я. — Мы ведь закончили школу.
Она нахмурилась.
— Что?
— Ты поступила в Сочи. Я — в Краснодар. Мы уже не школьницы.
— О чем ты говоришь? — засмеялась она, но как-то слишком быстро. Слишком неестественно. — Ты чего?
И тут меня пробрало уже по-настоящему.
Потому что в ее лице что-то было не так.
Совсем чуть-чуть.
Секунду назад — Аленка. Моя подруга. Обычная. Живая. Родная. А теперь... как будто маска. Тонкая. Почти незаметная. Но я увидела. Уголок губ чуть дернулся не туда. В глазах мелькнуло что-то злое. Чужое. И это было не “мне показалось”. Это было именноувидела.
У меня внутри все похолодело.