Я передал монокль Зубру и стал чесать репу, вспоминая древнюю бумажную карту, обнаруженную нами в офицерской казарме. Мы разглядывали её буквально вчера, пытаясь определить оптимальный маршрут. Судя по ней, в этих местах вдоль трассы посёлки стояли один за другим и к каждому вел подобный мост, но вот дальше, после Гнилицких Двориков при строительстве развязки сделали подземный переход, и если его не взорвал какой-нибудь умелец, то это наш лучший шанс перебраться на ту сторону. Даже если лестницы там крутые, то разгрузить телегу и затащить её наверх, а затем загрузить по новой, то это будет гораздо интереснее, чем оставаться без наших запасов. В принципе, нам всё равно туда по пути, вот только с десяток километров придётся топать вдоль трассы у всех на виду и в пределах видимости жуткой реки плоти. Может попробовать двигаться по лесу? Нет: подлесок там настолько густой что прорубаться сквозь него придется неделю, к тому же телега уже на ладан дышит и это испытание ей не по плечу.
Нет, если уж не получится идти по самой дороге, то придётся двигаться вдоль неё. Заросли травы поднялись по колено, но по сравнению с лесом — это всё равно что асфальтовое шоссе, тем более насколько хватало глаз земля вдоль дороги была выровнена и для Тузика не будет проблемой протащить по ней даже весьма перегруженную повозку. Кстати, обычно вдоль трасс бывает полно различных ремонтных мастерских и специализированных магазинов, надо будет не забыть посматривать там новый прицеп, а то этот совсем плох.
Насколько я понял из полученных нами разрозненных сведений, всё оборудование, произведённое до игры, имеет крайне уменьшенную прочность и чем сложнее агрегат, тем это прочность меньше. Хотя Тузик, вон, до сих пор функционирует, впрочем, он был сделан для военных нужд и запас прочности изначально у него был запредельный, как и у автомата Калашникова. Надеюсь, и остальная военная техника будет обладать подобными характеристиками, а то будет жутко обидно с таким трудом добраться до танкового полигона, а затем и до шагоходов, чтобы найти там лишь груду ничем не скреплённой ржавчины и обломков, развалившихся под своим весом механизмов.
Пока я предавался размышлениям, на противоположной стороне дороги показалась голова очередного зомби. Он кое-как забрался на насыпь, ударился об отбойник и неуклюже кувыркнулся через него, грохнувшись на дорогу. Машины и продолжающая двигаться змея из пульсирующей плоти скрыли от наших глаз то, что произошло дальше, но звук глухого удара, внезапно дёрнувшаяся в сторону машина и булькающий вой зомби, подсказали нам, что с этим произошло то же самое, что и с первым подопечным, а неугомонная фантазия дорисовала всё недостающие детали: внезапно отросшее щупальце, обвившее тело зомбака, резкий рывок, пустая голова зомби с силой врезавшаяся в тачку, и последний душераздирающий вопль тела, не желающего превращаться из высокоинтеллектуального зомби в совершенно аморфную массу, потерявшую последнее сходство с человеком. Правда на этом все совпадения с первым случаем закончились, так как начало происходить что-то новенькое: река плоти странно задёргалась, будто в предсмертных конвульсиях, метрах в пятидесяти в стороне от нас её поверхность будто покрылась порами, из которых вылетело целое облачко буроватых спор, медленно оседающих на дорогу, а затем при очередном особо сильном рывке змея лопнула, будто пращей отбрасывая в сторону шмат своей плоти, после чего резко успокоилась, сцепилась порванными сухожилиями, сплелась, восстанавливая свою целостность, и продолжила течь дальше, как ни в чём не бывало. А шмат, повисев на лобовом стекле машины с десяток секунд вдруг зашевелился, отрастил у себя десяток ложноножек, отклеился от треснувшей лобовухи, неспешно стёк вниз и также медленно пополз прочь от породивший его пуповины. Спокойно прополз под отбойником, неспешно мигрировал вниз по склону и затерялся в траве, продолжая продвигаться к лесу.