— Сука!
Воскликнули мы хором, резко выпадая из транса, в который нас ввело открывшееся перед нами и небывалое зрелище, выдёргивая в реальность, где любая шальная ракета или патрон тридцатого калибра могли поставить жирную точку в нашем недолгом путешествии.
— Тузик, твою мать, валим отсюда!
Пожелание верное, хоть и запоздалое, отсюда надо было уматывать, как только услышали первые шаги смертоносного механоида, а сейчас было откровенно поздновато. Будь на одном из манипуляторов шагохода что-то типа трёхметрового меча, может он и смог бы нашинковать эту взбесившуюся колбасу, однако лишённый большей части своего оружия, он стал весьма уязвим. Осознав это, шагоход сделал последнюю попытку спастись, рванулся из всех своих механических сил, выдирая из плена оба своих манипулятора и даже сумев подняться на ноги, но те оказались в миг спелёнаты в несколько слоёв пульсирующей плотью. Рука опустилась, последний работающий пулемёт заревел, пронзая противника сотней рваных пробоин, но тот уже сжался, съёжился, расползаясь в стороны, раздался жуткий хруст и одна из стальных ног, вырванная из гнезда, свалилась на покорёженный асфальт. Шагоход качнулся, и рухнул с насыпи, скатываясь к лесополосе, даже сейчас не сдаваясь и пытаясь вырваться из смертоносного плена. Упёрся всеми тремя оставшимися манипуляторами попытался отползти подальше. Река плоти держала его за ногу крепко, но тот не сдавался, взрывая землю, рывками двигаясь к свободе.
Не знаю, есть ли у него сзади камеры и видел ли он, что происходит у него за спиной, а вот мы видели отлично: ещё десять минут назад две реки, спокойно текущие навстречу друг другу, переплелись в единое целое, плоть на истерзанных концах зашипела и задымилась, съеживаясь, а изнутри её начала выдвигаться нечто наподобие гигантского скорпионьего жала. Сплетясь, этот наконечник поднялся над землёй, изгибаясь будто настоящая змея и когда шагоходу практически удалось вырваться на волю, метнулась вперёд атакующей коброй, с хрустом пробивая спину противника, проходя насквозь и прибивая его к земле. Раздался треск, воздух затрещал от брызнувших электрических искр, после чего все огни на поверженном теле погасли, и кабина управления склонилась, будто голова у пронзённого копьём человека.
Река плоти на несколько долгих мгновений застыла, а затем с жалостным хрустом вырвала своё жало из металлического тела и медленно поползла назад, вновь расплетаясь и возвращаясь каждая на свою полосу движения. Там они слепо потыкались из стороны в сторону, находя место разрыва, сплетаясь, восстанавливая свою целостность, после чего не прошло и минуты, как о страшном бое, кроме глубоких рытвин на асфальте, ничего не напоминало. Та же самая река плоти, которую мы увидели впервые добравшись до трассы, которая спокойно текла, даже не пытаясь выбраться из своих железных берегов.
— Надо будет записать в свой склерозник, никогда не связываться с этой хреновиной. Думаю, попытайся мы её атаковать, мы бы закончились в течение пары мгновений.
Неистовая мощь шагохода и ультимативная победа, что развернулась у нас перед глазами, отчётливо показали, что сейчас мы чтобы о себе не думали, находимся в самом низу пищевой цепочки, где-то между придонным илом и копошащимся в нём рачками.
Буквально через пять минут кроме слегка дымящегося остова шагохода, о происшедшем здесь недавно безумии практически ничего не напоминало. Даже траншеи пробитые ракетами исчезли: самые большие куски реки плоти, разбросанные по всей округе, приобрели консистенцию гудрона и неспешно затекли в образовавшиеся пробоины, заполняя их собой, выравнивая дорогу, чтобы основному телу не пришлось постоянно скрестись пузом по острым камням. Неженка, твою мать, какая.