— Пошли, пошли, пошли!
Я упёрся напарнику в спину, он выставил перед нами щит, и мы бросились вперёд. Окружающая нас чернота озарилась сварочными вспышками, от контакта силового поля с клейкими волосками, а щит наш начал быстро гаснуть.
— Нет, нет, нет!
Когда в нас шмаляли из крупнокалиберного пулемёта, он и то дольше продержался, а тут… Энергию от столкновения с чертовыми нитями высосало из него просто за считанные мгновения. Мы не добрались буквально метр до застывшего Тузика, когда щит в последний раз мигнул и погас окончательно. Повисшие перед нами пряди тут же колыхнулись вперёд, прилепляясь к шлему и бронежилету Зубра.
Я взвыл от бессилия, рубанул по ним потрошителем, хватая его за шкирку и отшвыривая назад, на быстро зарастающий прогал пробитый энергетическим щитом.
— Лопату! Активируй её немедленно!
Сам рванул застёжку на заветном кармашке разгрузки, вырывая из неё горсть артефактов. Да где же она⁈ А вот!
Артефакт в виде миниатюрной совковой лопаты, добытый нами ещё тысячу лет назад в нашей части.
Я крепко стиснул его в кулаке и, глядя на приближающиеся к лицу нити, проорал ещё раз:
— Давай же!
Но Зубр и так уже активировал артефакт, его тело будто накрыло непроглядным коконом, прилипшие к нему нити лопнули, направляясь теперь ко мне, а тело Зубра погрузилась в каменный пол будто в воду, не оставив после себя и следа.
Я, слегка успокоившись, бросил последний взгляд на Тузика, чей фонарь практически уже не просвечивал сквозь облепившие его нити.
— Прости дружище…
Зубами выдрал чеку из гранаты, которую в приступе отчаяния решил взорвать, чтобы не достаться этой твари живым, но теперь…
Граната, крутясь, заскользила по полу, прокатилась под гусеницами Тузика и застряла в чёрных нитях прямо под многострадальной телегой.
Четыре секунды до взрыва. Мне столько не понадобится. Лёгшие на моё лицо обжигающие нити испарились, а меня поглотила непроглядная серость окружившего меня кокона.
Никакого движения я не почувствовал, но очень надеялся, что я подобно Зубру скрылся под полом.
Первые секунды я слышал только бешеный стук собственного сердца. Десять, двадцать, тридцать.
Граната должна была уже давно взорваться и, надеюсь, не только она, однако, здесь внутри кокона, я ничего не почувствовал.
Если она не сработала…
Даже не хочу об этом думать, если по возвращении назад я окажусь в плену этих нитей, приставлю к виску потрошитель и в последний раз пошлю всех на хрен. Становиться пищей или превращаться в очередное чудовище я не намерен. Хотя эти тонкие нити пугали меня чуть ли не больше, чем все встреченные чудовища. Те хотя бы убили бы нас быстро, эти же порождения чьей-то больной фантазии норовили прилипнуть, спеленать, обездвижить, оставить бессильно биться словно муха в паутине, лишая любой надежды, заставляя ждать неизвестно чего в полном бессилии, не в силах хоть как-то повлиять на свою судьбу. Бр-р-р, жутчайшее ощущение. Я зябко поежился. Вполне возможно, это последние десять минут моей жизни. Помолиться, что ли? Но это как-то странно молиться перед самоубийством. Самоубийство непростительный грех. Но мысли о том, что меня спеленают, а затем медленно переварят… Закончу свою жизнь в полной темноте и неописуемый боли. Страшно до жути, но выбирать между десятью минутами боли и вечным проклятием души… Нет, убиваться сам я не буду, пусть сдохну смертью, которой не пожелаешь и врагу, но сделаю это в борьбе. По крайней мере, во мне пара сотен незадействованных наноботов и всегда можно отказаться от сотни, что противодействует зомби вирусу, пустить всё в силу и ловкость, продраться сквозь ненавистные нити, пробиться на свободу. А не удастся… Заказать обезболивание, хотя бы умру без жутких мучений.
Стучащиеся в голове мысли заставляли сердце одновременно болезненно сжиматься и стучать так, что казалось сейчас сломается грудная клетка. Отложенная на десять минут смерть рвала нервы зазубренными когтями.
Нет это не дело, надо как-то отвлечься.
Первым делом я огляделся, хотя смотреть особо было не на что: вокруг сплошная серость, я будто оказался в спальном мешке, обтянувшем меня со всех сторон. Я попробовал вытянуть руки, и это мне удалось без всяких проблем, мешок спокойно растянулся во все стороны. Ощупал себя, снял с пояса фляжку, плеснул немного на обожжённое нитями лицо, глотнул тёплой жидкости. Хорошо. Осмотрел потрошитель, пару раз открыл и закрыл его, очищая от налипших прядей, глянул на Фракира. В последнем бою он был бесполезен, атаковать каждый из миллиона волосков он был не в силах, вряд ли поможет и сейчас, разве что зацепится за что-то якорем и поможет продраться сквозь ожившие занавеси.