— А женские трусики тебе к лицу, — прохрипел он, едва откашлявшись, — извращуга…
Я в полном непонимании посмотрел на него — это не совсем то, что я ожидал от него услышать, а затем, когда до меня дошло, сорвал с лица импровизированную маску. Это оказались кружевные трусики, отобранные нами у Жабомордого, и так и не возвращенные сбежавшей хозяйке.
— Твою мать, а я-то думал, откуда у носового платка такие удобные петельки для ушей? В спешке видимо их перепутал.
— Ага, так и буду всем твоим девушкам в будущем рассказывать.
Я, не отвечая на этот подкол, выбросил их в кусты и оглянулся вокруг.
Оказалось, что тут нас ждал неожиданный и приятный сюрприз:
— Тузик, собака бешеная, ты как здесь оказался?
Вопрос, конечно, риторический, я сам запрограммировал его на автоматическое передвижение до данной точки, но вот как он сумел выжить при взрыве, разнёсшем телегу в клочья, и далеко не слабого хозяина тоннеля, превратившегося в горсть пепла и струи вонючего дыма, было выше моего понимания. Конечно, его и проектировали для подобных задач, в конце концов это робот разминирования, а не мул для перевозки грузов, но всё же…
Близкий осмотр показал, что взрыв для него не прошёл даром и что сюда он добрался лишь благодаря невероятной удаче. Вся спина у него была разворочена, одна из гусениц еле держалась на катках, вторую он потерял метрах в трёх от остановки, непонятно каким образом проехав это расстояние на одной гусле. Надо будет притащить её и хотя бы номинально поставить на место. Ремонтный ключ у нас есть, если она хотя бы будет висеть на катках, ремонт артефактом пройдёт гораздо легче. Как говорилось в одной книге: отремонтировать гусеницу гораздо легче, чем вырастить новую.
— Погоди тратить последний ключ, наконец откашлявшись, посоветовал Зубр, пошли сходим до шагохода, может найдём там что-то более подходящее для ремонта, а Тузик здесь спокойно постоит, пока всё равно он никому не нужен.
Я согласился: шагоход штука крутая, может найдём ключ стопроцентного ремонта и получится, что мы только зря потратили этот ключ, который восстановит Тузика лишь на четверть. Перестав возиться с гусеницей, я передал Зубру Калашников и нырнул под защиту лесополосы, направляясь по ней назад на место побоища, устроенного высшими представителями расы механизмов и вышедшей из-под контроля биомассы. Мы старались двигаться как можно бесшумнее и незаметнее, выбравшись из-под деревьев только раз, когда добрались до места, где шагоход устроил геноцид птичьей стае, чтобы воспользоваться их телами для пополнения наноботами, заполнив ими до упора хранилище и добив свою дневную норму. Птиц было так много, что мы брали наноботы минимум третьего ранга, не обращая внимания на остальную мелочь и даже так, мы не обшарили и трети убитых роботом пернатых. У меня возникла мысль, что, наверное, стоит выпотрошить их всех, сливая лишние частицы на землю, прокачивая таким образом сбор нано, однако отбросил эту мысль, так как нам, во-первых, сейчас было не до этого, а во-вторых, не дай бог, система посчитает, что мы распоряжаемся наноботами как-то не так и, вообще, снизит этот жизненно важный показатель, дабы нам неповадно было. Ограничились в итоге нормой, пытаясь как можно быстрее добраться до поверженного гиганта.
Уложились в полчаса и сейчас сидели в придорожных кустах, внимательно разглядывая реку плоти. Та текла, не обращая ни на что внимания, и, в принципе, это было нормально, приближаться к ней мы не собирались, да и в этом не было необходимости: шагоход в последнем рывке отлетел достаточно далеко от дороги и теперь его громоздкое тело, поломав два десятка деревьев, лежало внутри посадок и только единственная нога торчала наружу, расположившись на расчищенном участке между дорогой и лесополосой. Судя по тому, что трупы птиц никто до нас не обследовал, никакой группы поддержки у шагохода не было и единственную опасность представляла только река смерти и её не слишком шустрые порождения.
— Сик транзит глория мунди… — пробормотал я, оглядывая поверженного гиганта.
— Чего?
— Говорю, так проходит мирская слава: был такой грозный и вот уже лежит раскуроченной консервной банкой.
Мы еще немного понаблюдали, но вокруг нас ничего не происходило, и мы перестали тянуть резину, беззвучными тенями подобравшись к поверженному гиганту, в очередной раз поразившись его размерам. Быстрый взгляд на кабину пилота, впрочем, как и не быстрый, ничего не показали: толстенное бронированное стекло отразило наши слегка изломанные фигуры, оставив в секрете своё содержимое. Даже прижавшись носом к самому зеркальному стеклу, мы не смогли рассмотреть то, что находилось внутри.