Не угадали.
То ли так было задумано, то ли артефакт разболтался во время боя, но его удалось снять парой ударов приклада. Кольцо соскочило со своего места и было поймано на лету метнувшимся вперёд Зубром. Оживший луч сканера тут же за скользил по артефакту, выдавая не совсем понятный текст.
Артефакт перестройки.
Ранг уникальный.
Изменяет ходовую часть выбранного механизма на заложенную при разработке СППБК.
Для активации артефакта приложите его к выбранному механизму и мысленно пожелаете внести изменения.
— Ты чего-нибудь понял из описания? — Спросил я Зубра.
— Неа, — ответил он, — но, если опробовать его на Тузике, хуже не станет, в нынешнем состоянии тот всё равно двигаться не сможет, а так глядишь ходовая опять новенькой станет, а остальное можно будет ключом подлатать.
— Ладно попробуем, — я запихал кольцо в карман разгрузки и кивнул головой на спину шагохода, — речка, вроде, не буянит, можно и туда заглянуть, там, наверняка, побольше интересного чем здесь. Мы опять выбрались на гигантскую спину, по размерам больше схожую с крышей дома, крытого вместо шифера толстенными броневыми плитами, правда, в данном бою они никак не помогли: дыра, пробитая в них рекой смерти была такой, что мы вполне могли в неё пролезть, даже не снимая бронежилета и панталон.
— Пожалуй, вдвоём туда забираться не следует, — предложил Зубр, давай сканер, а сам стой на стрёме, моя очередь во всякие подозрительные отверстия лезть.
Я дал напарнику браслет, но стоять на спине поверженного монстра не остался, я там торчал ещё более заметно, чем знаменитые три тополя на Плющихе и был бы виден всем с расстояния в пару километров, поэтому когда Зубр нырнул внутрь стального тела, я последовал за ним в этот мир раскуроченного железа, мёртвых механизмов и едкого запаха сгоревшего пороха. Кое-как устроившись на здоровенном коробе, я оставил торчать наружу только голову, внимательно бдя за окружающим. Зубр едва протиснувшись меж двух непонятных механизмов скрылся в глубине шагохода, то и дело оглашая пространство невнятными ругательствами и высвечивая разодранные внутренности подрагивающими лучами сканера. Через пару минут из глубин донеслось довольное кряхтение, внутренности шагохода завибрировали от череды ударов, затем раздалось мелодичное позвякивание и скрежет бронежилета по выступающим частям механизма продолжился, постепенно удаляясь всё дальше, пока совсем не пропал. Я с тревогой прислушивался к редким позвякиваниям доносящимся из глубин даже близко не представляя себе, что мне делать, если река смерти вдруг снова взбелениться и рванёт сюда по наши души, ведь мне ни за что тогда не успеть вытащить Зубра, да и самому убраться вряд ли получится. Затем из-за лесополосы на той стороне дороги вылетела стая огромных птиц и мне стало не до придуманных угроз, пришлось нырнуть внутрь пробоины и следить за ними из глубины тёмного провала. Странные четырёхкрылые птицы смешно подёргиваясь покружились некоторое время прямо над нами, рассматривая поверженного гиганта, но, слава богам, спускаться не стали, упорхнув куда-то в сторону и быстро исчезая из виду.
— Рок, помоги.
— Твою мать! — Продолжая всматриваться в грозные небеса от неожиданности подскочил на месте, врезавшись каской в рваные края пробоины, — что случилось?
Я глянул на выползшего из тёмных глубин Зубра, который протягивал мне что-то непонятное.
Я схватился за какой-то цилиндр, потянул на себя, с трудом сдвигая предложенное с места, внутренности шагохода заполнил металлический перезвон, и я понял, что в руках у меня пулемётная лента, вот только каждый патрон в ней весил, наверное, по килограмму, а может и по два. Тридцатимиллиметровые снаряды для автоматической пушки. Лента была короткой, дай бог, полтора метра длиной, но при этом весила под полцентнера, основательно прижимая меня к земле.
— Одну из пушек, видимо, заклинило, вот и не успел дострелять весь боезапас. Не знаю для чего нам это, но я просто не смог пройти мимо, рука не поднялась оставить эту красоту здесь.
Мне осталось только согласно кивнуть, я тоже не понимал для чего это нам нужно, но пройти мимо такой красоты тоже бы не смог. Масляные поблёскивающие снаряды представляли собой воплощённую смерть, заключённую в холодном металле, и могли бы быть выставлены где-нибудь в музее, как произведение смертоносного искусства. В принципе, они бы нам могли пригодиться, умудрились мы демонтировать пулемёт, но, если мы просто дотащим эту ленту до места назначения, там наверняка найдётся, проходящие орудие под этот боеприпас. То, что его хватит лишь на полсекунды работы той же пушки ГШ-30М, с трудом выволакивая её на крышу, я старался не думать. Полчаса назад мы лишились всех своих накоплений и душа требовала хоть чем-то заполнить образовавшуюся пустоту.