А я был прав: всё-таки здесь предполагался экипаж, но долбаная игра заменила его на автомат, снабдив искусственным интеллектом и жаждой уничтожать все, что не принадлежит к его роду убивающих машин и взбесившихся квадрокоптеров. Я ещё раз глянул на таймер — почти три часа в запасе есть. За это время мы спокойно успеем отойти на десяток километров так что…
Я перестал обращать внимание на угрожающе пощелкивающий монитор сосредоточившись на последнем артефакте. К счастью, как и большинство остальных предметов внутри кабины, этот крепился с помощью защёлок и мне не пришлось пожалеть о том, что я только что отдал демонтажный набор Зубру. Очередная плоская коробка с щелчком отсоединилась и с тихим шипением выдвинулась наружу. Я подхватил её, вытаскивая до конца, по привычке выдирая толстые кабели из гнёзд.
Управляющий блок…
Только успел прочитать я когда все лампочки вокруг меня погасли и гореть осталась только главная панель, только в этот раз она уже не щёлкала, а взревела оглушающей сигнализацией, от воя которой я опять подпрыгнул, долбанувшись о переборку и оставив очередную вмятину на многострадальном шлеме.
Резервное охлаждение отключено. Немедленно покиньте кабину, разрушение ядра через одну минуту!
59…
58…
57…
Следующих цифр я уже не увидел, так как зажав провода последнего артефакта в зубах, уже продирался наверх, не обращая внимания на рвущуюся одежду и обдираемую до крови кожу.
Нырнул в люк, продрался сквозь аккумуляторы, рваное железо, обдирая руки о неровные края рывком вырвал своё тело наружу, чуть не лишившись при этом нижней челюсти: долбанный артефакт зацепился за неровный край, сработав не хуже садиста хирурга-стоматолога, лишив меня одного коренного зуба и расшатав ещё пяток. Вспыхнувшая боль прострелила всю голову, но сейчас я её едва заметил, вываливаясь на спину шагохода и не снижая хода на четвереньках рванул дальше, не обращая внимания ни на заполнившую рот кровь, ни на вспучившуюся реку плоти, а вернее Стража Границ Сектора, как его назвали в том видео, что я успел частично посмотреть, пока лежал в подземном убежище. Не знаю, мне река смерти нравится куда больше, чем это сухое официальное название.
Хотя сейчас она больше похожа не на реку, а на бушующее море: недалеко от нас она вспучивалась и ходила ходуном, то и дело выплёскивая из своего нутра большие сгустки плоти, схожие со сборщиками, только раз в пять крупнее последних. Крупнее, но, слава богу, не быстрее, они неспешно ползли по дороге, протискиваясь под отбойником или перетекая через него.
Ничего, они не быстрые, успеем уйти от них даже с грузом. А груз будет, я как раз успел увидеть, как сверкнула не яркая вспышка и с переднего манипулятора вниз ухнул пулемёт, а вслед за ним и вопящий Зубр в обнимку с ящиком демонтажного набора. Я последовал его примеру, правда вопить не стал, а сиганул вниз вслед за ним, не тратя времени на спокойный спуск.
Упал, перекатился через плечо, вскочил, рванул вперед:
— Бегом, бегом, бегом, — брызжа кровавой слюной, завопил я на ходу, — валим отсюда!
Видимо, рассмотрев что-то на моём лице, Зубр не стал ничего спрашивать, вскочил с земли, закидывая на плечо ствол пулемёта, я чертыхнулся про себя, но, с другой стороны, не бросать же такое оружие здесь, схватился за вторую сторону рывком вскидывая её себе на плечо, охнув от навалившийся тяжести, вцепился второй рукой в монтажный набор и заорал ещё раз:
— Бегом!
Легко сказать, мне досталась тяжёлая часть практически неподъёмного пулемёта, а на шее Зубра ещё болталась лента в полсотни килограмм весом, так что убегать пришлось на подгибающихся ногах и скрипящим от натуги позвоночником.
Сорок секунд, далеко ли можно убежать за это время? Налегке, с нашей уже прилично прокачанной ловкостью и силой, наверное, метров на триста. Мы, благодаря литру впрыснутого в кровь адреналина, почти выдержали данный темп, даже с навалившимся на наши плечи грузом. Но когда мой внутренний хронометр показал, что осталось всего с десяток секунд, я понял, что мы слишком близко, не выдержал сбросил артефакт на землю, скинул с плеча пулемёт, завопил по новой:
— Бегом, бегом, бегом!
Мы пропустили ещё быстрей, стараясь держаться края лесополосы, где под ногами была жёсткая земля, а не перепаханное поле. Я выкладывался изо всех сил, дыша как загнанная лошадь и даже не пытаясь оглянуться назад, чтобы не терять на это ни единого драгоценного мгновения. Последние, что я увидел, уносясь прочь от шагохода то, что отпрыски реки смерти заползают на поверженное стальное тело, погребая его под своей колыхающейся массой. С какой целью это было сделано, было выше моего понимания, да и мне было всё равно, сейчас перед моими глазами стояла только кровавая пелена, а грудная клетка работала с такой силой будто хотела выдавить из себя не справляющиеся со своей работой лёгкие и сердце.