Мы сошли с дороги, не доходя до развязки, перебираясь на обочину. Телега жалобно заскрипела на спуске, сильно накренилась на расшатавшихся колёсах и зашелестела травой, покачиваясь на ухабах. Тузик, благодаря новый ходовой, шелестел гусеницами бодро и практически бесшумно, не сильно выдавая своим лязгом наш отряд, но всё равно, чем ближе мы подходили к трассе, тем всё более стрёмно нам становилось двигаться. Впрочем, ничего особо страшного не произошло. Река ожившей плоти не потекла в нашу сторону, десятки порождённых ей монстров не пришли по нашу душу и даже стаи птиц, замеченных мной ранее, куда-то исчезли, а небо сияло непередаваемой синевой. Возможно, так происходило, потому что из-за насыпи мы не попадали в поле зрения местного босса, но скоро она закончится, вот тогда и посмотрим, как на нас будут реагировать.
Во всяком случае мы держались как можно дальше от дороги, передвигаясь прямо по кромке леса. Хорошо хоть совсем недавно обочину обрабатывали и идти по ней было не тяжело.
Сотня метров шла за сотней метров, пару раз на нашем пути вставала преграда, из умудрившихся перелететь через отбойник грузовиков, а беспрерывный шорох, и загробные завывания потерянных душ, идущих от дороги, так и не прекращались бередя нам и так напряженные нервы. Скоро исчезла и насыпь… Нам стало отчётливо видно, что река плоти никуда не делась: продолжая течь в эту туманную даль, докуда хватало глаз.
— Как думаешь, она прямо до Нижнего течёт? — Не выдержал Зубр, в который раз бросая нервный взгляд на дорогу, — а в другую сторону, не уж-то аж до Москвы?
— Насчёт Москвы, чёрт его знает, а вот то, что это хрень до Нижнего тянется, я не сомневаюсь.
— Думаешь это они?
— Кто они? — Переспросил я, уже зная, что он имеет ввиду.
— Они — жители городов. Неужели они в это превратились?
Я, помня, что все его родные остались в Нижнем, не стал торопиться с ответом.
— Сомневаюсь. Вряд ли.
— Почему, вряд ли? — В голосе Зубра послышалась настоящая злость, — ты же понимаешь, сколько нужно мяса, чтобы создать такую хреновину, которая на сотни километров тянется. Как раз население крупного города на это уйдет.
— Не обязательно, сколько обычный крот весит? Пятьдесят грамм, сто? А наши сколько весили, те, что у части ползали? Каждый минимум по два центнера. И они такими всего за день стали. Представляешь, какие мутации за неделю могли пройти? Может в начале эта хреновина обычным ужом была, или вообще дождевым червяком и его от радиации и наноботов так разнесло. А может это вообще какая-нибудь тварь из параллельной вселенной.
Честно говоря, я сам не верил своим словам, но Зубр вроде слегка успокоился, реже стал бросать взгляды в сторону удаляющегося города, и упрямо нагнув голову быстрее пошёл вперёд. Я вполне его понимал, но сейчас лезть в город, в котором, возможно, бродит полтора-два миллиона заражённых — это чистое самоубийство. Надо найти людей, добраться до танковой части, произвести разведку с помощью дронов, а уж потом, во главе десятка танков можно попробовать добраться до города. Обычные зомбаки танку не страшны. Мы на обычном грузовике сотню переехали, а на танке и тысяча не помешает. Если же попадётся что-то крупное, то основное орудие сможет крайне огорчить любого. Главное хоть как-то научиться управлять этой грозной машиной. Слава богам, у нас в хранилище достаточное количество технических наноботов, их должно хватить на получение первоначальных азов управления танком, а может даже и шагоходом. Потом, если получится закрепиться на этой базе, можно будет совершать вылазки по округе, набивать нужные наноботы, поднимать уровни. Вот только бы дойти туда…
На пути встал очередной грузовик, тот, каким-то образом перелетев через отбойник, умудрился даже не перевернулся. Кабина была смята начисто, а вот кузов так и продолжал стоять на колёсах, ожидая пытливого исследователя. В первых двух грузовиках ничего интересного не оказалось, может здесь найдётся что-то из съестного?
Однако приближение к потенциальному объекту исследования, отбило у нас всё желание проверять наличие в машине чего бы то ни было. Смятая в хлам кабина открыла новые детали. Модель машины была явно не свежая и управлялась живым человеком. Лобовое стекло от удара вылетело, а смятый металл зажал водителя, чуть не перерубив его пополам. Только сейчас этого было не видно, так как там пульсировало синюшно-бурое тело ещё одной амёбы, или сборщика, как его называла система. При нашем приближении она оторвалась от своего занятия, вытянув в нашу сторону пару щупалец, а затем недовольно дёрнулась, выдирая из покореженной кабины себя и верхнюю половину тела водителя. От того остался только скелет, кое-где покрытый шмотками подгнившего мяса, разъеденного усилиями амёбы, нижняя часть аморфного тела, которая была покрыта едкой слизью, по воздействию на плоть мертвеца, видимо, схожая с желудочным соком. Амёба шлёпнулась в траву ещё раз недовольно дёрнулась и медленно поползла в сторону дороги, таща за собой недоеденный обед. Мы осторожно проводили её взглядом, но никаких агрессивных поползновений в нашу сторону та не предприняла, и мы было направились к кузову, когда наше внимание привлекло лёгкое покачивание машины и тихий скрип рессор. Затем шуршание усилилось и из кузова вывалилась пара смятых коробок из-под печенья, покрытых прозрачной слизью.