— Спасибо, но ручки опускать не надо. Что это у вас на них такое?
— Артефакт, с убитых пауков сняли. Ножичек и кусок верёвки, он помогает лазить по всяким не подходящим для этого поверхностям, работает в виде якоря, иногда очень нужная штука.
Всего о его возможностях я, естественно, говорить не стал, а то ещё упомянешь, что он может душить людей и бить тех электрошоком, могут и пальнуть от греха подальше.
— Покажи.
— Кхэм…То, что я сейчас скажу — это не вам.
— Чего?
— Это не вам, говорю… да пошёл ты, — произнес я одновременно оттопыривая средний палец.
Потрошитель с щелчком разложился в рабочую форму, заставив всех нервно вздрогнуть.
— Точно… Я такую штуковину к интенданту отнёс, — подтвердил второй дух, — после того как мы от пауков отбились, я его со здоровенного страшилища тогда снял. Оказывается, вот что это такое, крутая вещь надо было их нам тоже использовать.
— А вы что снятыми артефактами не пользуетесь?
— Не ваше дело, — махнул стволом сержант, — убирай и попробуешь при мне ещё раз вытащить, пристрелю. Верёвку давай показывай.
Я мысленно указал Фракиру на пыльную гардину, на которой от штор остались только поломанные крючки. Фракир обвился вокруг неё и начал подтягивать меня вверх. Гардина, которую какой-то умелец приколотил сюда, наверное, век назад, заскрипела, но выдержала мой вес.
— Ясно, ты у нас не панда, ты у нас человек-паук оказывается, слезай давай, пойдём к начальству. Тощий, топай вперёд, показывай нашим гостям дорогу, вы давайте за ним, а мы поодаль пойдем, последим, чтобы вы зря не дёргались.
Я подумал, что нас поведут наверх к канатному мосту, но мы быстро начали спускаться вниз.
— Тёплая встреча, — шагая за солдатом с телосложением вешалки, пробормотал я, — и стоило сюда так торопиться… И что, вы всех так горячо принимаете? — Не оборачиваясь на сержанта спросил я, или из-за нашей небывалой красоты и мужественности нам особый приём?
— Кроме вас оттуда к нам больше никто, кроме уродов разных не заходил, а от них мы ничего хорошего не видели. Из левых один только Степаныч к нам от строителей прибился, с ним, когда всё это началось, нас больше семидесяти человек было, а сейчас дай бог тридцать осталось.
— Не тридцать… — начал говорить я и остановился, не желая быть вестником не слишком хороших новостей, но безымянный сержант зацепился за мои слова:
— Что ты сказал?
— У вас и до начала атаки меньше тридцати человек было, — нехотя ответил я, нам квест при входе на территорию части дали, по нему выходит, что после гибели экипажа танка, здесь всего семнадцать человек осталось.
— Что? Экипаж погиб? Ты уверен?
— Танк взорвался, сочувствую, экипаж сразу погиб.
— Не может быть, там же генерал был, как же теперь… — запричитал вдруг побледневший сержант, но резко замолк и зло махнул стволом автомата. Тощий, ускорься, заткнитесь и бегом за ним.
Мы спустились до первого этажа, быстро пересекли коридор, где ещё за одной стальной, покрытой облупившейся синей краской дверью, оказалось ещё одна пыльная лестница, ведущая в подвал. Зажглась тусклая лампочка, освещая ещё более пыльный подвал. Сзади раздался щелчок закрываемой двери, и мы двинулись дальше, пока не дошли до тяжёлого стального люка в полу, который вёл ещё ниже. Тощий солдатик напряг свои невеликие мускулы с трудом откидывая её в сторону, засветив фонарик на каске спустил голову вниз и, удовлетворившись увиденным, полез в темноту.
Я оглянулся вопросительно глянул на сержанта, однако тот опять нетерпеливо дёрнул дулом, коротко пояснив:
— Лезьте за ним, держите дистанцию три метра, живее.
Я глянул вниз, увидев пяток железных скоб, выполняющих роль лестницы и начал спускаться, почти сразу же оказавшись в технологическом туннеле, по стенам которого были развешаны связки толстых проводов. Оставшегося свободного места было с гулькин нос, однако, судя по многочисленным следам на пыльном полу, пользовались этой дорогой довольно часто. Костистая задница сушёного Геркулеса уже отползла на достаточное расстояние, чтобы не уткнуться в неё носом, если тот вдруг решит остановиться и я, встав на четвереньки, пополз следом.
Мда-а, местечко просто кошмар для клауострофоба, узкое, тёмное, наполненное затхлым воздухом, да к тому же на стенах полно характерных трещин, будто кто-то с той стороны бил по бетонной стене мощным молотом.