Это хреновина размером с приличный газовый баллон, обвитый трубками с прицепленным к нему аккумулятором и установленная на тележку и есть хранилище наноботов. Видимо, другая модель, стационарная, да и вместимостью, наверняка, гораздо большей чем была у нас. Вот только цифры на табло не впечатляли:
129 стандартных наноботов первого ранга. 6 стандартных наноботов второго ранга.
Не густо.
Ладно, судя по тому, что мы увидели, они из одних умертвий сейчас накачают тысяч пять-десять. Может ещё и из других чего-нибудь добудут, на всех хватит и больных вылечить, и другим полную дневную норму раздать. Может и мы сумеем на какие-нибудь артефакты себе дневную норму выменять.
От раздумий меня отвлек сержант, привычно толкнувший спину:
— Давайте туда, посидите часок, отдохните, потом с вами старшой переговорит, а вечером и мы с вами перетрем за жизнь.
Честно признаюсь, сначала я хотел возмутиться: переться сюда неделю чтобы попасть за решётку, это в голове не укладывается, но слова сержанта о том, чтобы отдохнуть, неожиданно легли на благодатную почву. Я вдруг неожиданно осознал, насколько сильно устал и морально, и физически. С удовольствием поваляюсь на уютных кушетках в КПЗ и не один час, а часиков так десять-двенадцать.
Сопровождающий зажег фонарик на шлеме, снял ключи, просто висящие на крючке в паре метрах от решётчатой двери, отворил дверь и махнул рукой, мол: заселяйтесь. Мы не стали сопротивляться, зашли, оглядывая пыльное помещение, единственным украшением которого были четыре узких, жёстких и не менее пыльных то ли скамейки, то ли лежанки.
— Товарищ старший прапорщик, мне требуется разрешение на использование четырёх сотен наноботов для помощи раненым. По словам вновь прибывших, те помогают гораздо быстрее заживлять раны. У нас минимум семеро имеют лёгкие ранения, и ещё двое в тяжёлом состоянии. Петров лишился кисти левой руки, а у Балгимбаева содрано всё мясо и кожа с бока, там рёбра видать. Мы их уже второй день на обезболивающем держим, им помощь нужна, а врача ни одного нет… Так, а где наноботы, — сержант дошёл до хранилища и только сейчас увидел куцые цифры на его табло, вчера когда я сливал в него последний шприц, там было больше двух с половиной тысяч единиц. И после этого мы на всех потратили не больше сотни!
— А вы, я вижу, уже с новичками поболтали, — донёсся из темноты рыкающий голос, столько всего нового узнали… Нет наноботов, я задавал вопросы…
Голос стих, а сержант вдруг вскинул автомат, направляя его во тьму.
— Старший прапорщик Хомяков, я приказываю выйти…
Сержант не успел договорить, потому что его голова съехала с разрубленной шеи и с громким стуком упав на не слишком чистый бетон. Стоящая за ним Крыска опять спрятала руки за спину, глядя как у обезглавленного тела подгибаются колени, и оно заваливается ей под ноги.
Я почему-то не завопил: из пересохшей глотки вырвался лишь сиплый хрип, но я в единый миг отлетел от запертой решётки, вжимаясь спиной в стену, и выставляя перед собой лезвие потрошителя. Однако Крыска на нас даже не посмотрела, сплюнула на спину покойника, насмешливо спросив:
— Ну что, всё ещё хочешь сломать мне нос?
— Опять, — донёсся из темноты очередной рык, — убила ещё одного? Хотя теперь всё равно… Повторений атак больше не предвидится, дьявол бы побрал этого долбаного генерала, как не будет и вкусных потрошков с этих уродцев. Придётся уходить отсюда… Не стой, тащи его в морг к остальным. Разберём принесённые артефакты, а утром уйдём. И наноботы, мне нужны наноботы. Тащи телегу наверх, передай кому-нибудь, только ручки никому не показывай…
Голос утих, а схватившая за ноги труп девушка, скрылась в темноте, откуда вскоре донёсся лязг металла. Девушка скоро вернулась, швырнула ногой голову сержанта в ту же сторону, куда уходил кровавый след от уволоченного тела. Схватилась за ручку телеги, первый раз показывая нам свои руки.
Потрошители.
Два.
На каждой руке.
Или это не они, а что-то похожее? Не рассмотреть, освещение даже около двери слишком неверное, не сложно и ошибиться. Дверь распахнулась, и девушка с тележкой скрылась за ней. Я тут же метнулся вперёд, хватаясь за дверь дёргая её в разные стороны. Заперта, конечно, не зря же теперь уже покойный сержант вставил в скважину ключ и провернул его там два раза, но не проверить это я не мог.
Из темноты донёсся не громкий рыкающий смех.
— Не бойтесь, мальчики, я вас не трону, избавляться от вас необязательно, повезло вам, здесь нас больше ничего не держит, заберём всё лучшее, послушаем ваши побасенки о внешнем мире, о том, что нас там ждёт, и уйдём. Поспите ночку в обезьяннике, дверь мы закрывать не будем, утром кто-нибудь придёт вас освободит. Намекнёте им, что за нами рыпаться не стоит и живите себе спокойно, до тех пор, пока вас зомби не сожрут. А пока спите, мы с вами позже поболтаем. Предложение поспать в такой ситуации, вызвало у меня на лице лишь злобный оскал, однако мой мозг неожиданно согласился с повисшими в пространстве словами, сознание неожиданно замутилось, перед глазами пошла пелена, а глаза начали закрываться сами по себе. Ко всему прочему и тело тоже отяжелело, а ноги начали подгибаться, будто я накатил в одно рыло литр сорокаградусной.