Я отшатнулся от решётки в последнем наивном в порыве спрятаться, забиться в тёплый уголок, рванул назад. На полпути мои ноги окончательно подогнулись, и я кулём повалился на остро пахнущий пылью пол, последними усилиями попытался подтащить себя к лежанке, чтобы забиться под неё, в надежде получить для себя пусть условное, но укрытие. Не знаю получилось ли у меня, сознание накрыло непроглядный серостью, и я рухнул в сон, очень скоро раскрасившиеся настолько невероятными красками будто меня занесло внутрь мультяшной радуги.
Было очень тяжело сосредоточиться и понять, что происходит вокруг, но надо сказать, что даже в таком состоянии я оставался крайне бдительным и когда Лосяш притащил из леса огромную корзину грибов, я не уподобился остальным глуповатым смешарикам: откладывал в сторону все неизвестные мне грибы, беря и поедая только те, что я знал и имели очень красивую красную шляпку, живописно усыпанную белыми пятнышками. Сначала их вкус показался мне слегка странным, но очень скоро мне стало всё равно и так разноцветный мир окрасился абсолютно феерические цвета, будто мне прямо в зрачки гигантским шприцам впрыснули всю палитру какого-то сумасшедшего художника. Мы сидели за обширным столом смеясь над уморительными шутками друг друга, запивая грибы чаем густым от добавленного мёда, который делают очень неправильные пчёлы. Наверное, я так и хохотал никогда, поэтому не сразу заметил, что над медвежонком, усиленно подкладывающим мне в чай мед, появилась информационная панель, а когда увидел, то далеко не сразу смог прочитать, что на ней написано.
Бурый медведь.
Питомец.
Не слишком длинное послание, однако мне понадобилось несколько минут чтобы одолеть обе строчки, настолько смешной была шутка зайца, от которой я чуть два раза не съехал под стол.
— Ну что? — Пробасил медвежонок, подкладывая ещё три ложечки зеленоватого мёда, хочешь ли ты взять меня в питомцы?
— Конечно, — без всяких сомнений ответил я, стараясь хоть на миг сделать серьезное лицо, то и дело непроизвольно расползающееся в широчайшей улыбке.
— Ты в этом абсолютно уверен?
— Несомненно.
Крах… Цветное видение разбилось на тысячи осколков, в трещины меж которых начала вползать непроглядная тьма, заливая собой всё и вся, а когда от разноцветного мира не осталось не единого кусочка, тьма полыхнула призрачным синим огнём, наполняя мою реальность танцем вихрящихся огненных искр.
Очнулся я ещё стремительные, чем канул в забытьё. Сознание вернулось будто по щелчку, и я подскочил на месте с оглушительным грохотом врезавшись каской в лежанку, под которую я всё-таки успел частично забраться перед тем, как окончательно отключиться. Опять грохнулся на пол и практически в полной темноте, едва рассеиваемой светом исходящим от Фракира и далекой лампы, осмотрелся вокруг. Этому очень мешали вылезшие перед глазами логи, и я раздражённо отмёл их в сторону, вглядываясь в окружающую тьму. Не увидел ничего кроме помаргивающих отблесков на голых стенах и решётке.
— Что уже очнулись? Что-то вы рано. Ну да ладно, я уже почти закончил, можно и послушать, что вы расскажете из того, что я еще не знаю.
Раздался скрежет волочимого по полу стула, а затем жалобный скрип, когда на этот предмет мебели водрузился кто-то излишне массивный.
Рядом со мной полыхнул налобный фонарик, отправив узкий луч света в сторону решётки, высветив громоздкую, обнажённую по пояс фигуру развалившегося на стуле мужика. Фонарик светил не больше двух секунд, но его образ запечатлелся у меня в голове будто фотография.
Фамилия Хомяков никак не вязалось с образом сидящего перед нами человека. Никакого тебе пивного пузика, и раздутых щёчек. Тело бугрится мускулами, так, что не каждому победителю Мистер Олимпия могло в мечтах привидеться. А вот дальше всё было не так хорошо: весь лоб и скулы у него были покрыты неравномерными кусками костяной брони. А может это была чешуя какого-то животного, хотя вряд ли. Уж больно каждый кусок был не похож один на другой, между собой их роднило только одно — это яркая красно-чёрная расцветка. Броня свисала пластами и на шею, полностью закрывая её находящими друг на друга пластинами, которые спускались и вниз, закрывая всю верхнюю часть груди, прикрывая собой сердце и лёгкие, но заканчивались неровной полосой чуть выше пупка. То ли ему не хватило времени, чтобы прирастить броню и дальше, то ли просто закончился материал. Хотя не должно быть и такого, приращивай он эти импланты по графику, один кусок в сутки, у него не хватило бы времени закрыть даже голову. Кисти рук и запястья тоже претерпели изменения, то ли раздувшись до неприличных размеров, то ли обросли неведомыми нам артефактами. Рассмотреть этого я не успел, увидел только зажатый в них лежащий на коленях монструозный дробовик. Свет загорелся, ствол дробовика приподнялся, разрождаясь огненным выплеском, кажется достигшим прямо стоящего рядом со мной Зубра. Фонарик на каске погас, раздался болезненный вскрик, и тот отлетел назад впечатываясь в стену.