Плотная ткань поддалась с большим трудом, да и плоть была будто сделана из плотной резины, едва поддаваясь нажиму бритвенно-острого лезвия, впрочем, добавленная сила сыграла как надо, и через секунду у противника в ноге зияла двадцатисантиметровая дыра.
Кровь хлынула настоящим потоком, прапор взревел и ослеплённый жуткой болью ударил наотмашь, слава богу попав по прутьям решётки. Ночное зрение работало на полную и даже в неверном свете я успел увидеть, что по крайней мере и правый кулак у него тоже преобразован: покрыт той же бронёй и шипами. Толстенные прутья решётки жалобно взвизгнули изгибаясь, а я отпрянул назад, ударяя потрошителем снова и снова. Его несомненный плюс — практически метровая длина, в данном случае скорее была минусом: мне приходилось одной рукой тянуть за Фракира, вторую далеко отводить назад, чтобы попытаться ткнуть остриём в какое-нибудь уязвимое место. Попал один раз в уже раненую ногу и два раза лезвие съехало с пуленепробиваемых пластин, взрезав лишь ткань штанов, когда противник разобравшись с тем что происходит, схватился за обвившего его ногу Фракира и рванул его на себя. Я, конечно, удерживать его не стал, стряхнув канат с пульсирующей от боли руки.
Прапор, в итоге, откинулся назад, я тут же скомандовал:
— Разряд! Разряд! Разряд!
По сжавшим канат рукам побежали серые молнии, заставляя противника судорожно дёргаться от их ударов. Не давая тому опомниться, вырвал из разгрузки пустой магазин от автомата, швырнул его на пол с воплем:
— Флэш!
Этим я выиграл лишь секунду, когда здоровяк крутанулся в сторону, закрываясь руками от предполагаемой вспышки не существующей светошумовой гранаты. Мне этой секунды хватило, чтобы вновь дёрнуть за многострадального Фракира, подтаскивая грузное тело обратно к решётке, упасть на колени и активировать сложенный потрошитель, вгоняя его в низ живота, пропихивая как можно глубже под приращённую и в данном случае совершенно бесполезную броню. А затем еще и еще раз, вспарывая ему потроха и превращая их в мелко порубленную требуху.
Удар! Мой многострадальный нос снова хрустнул, орошая губы и подбородок новыми потоками крови, в паре миллиметров от моего виска пролетело лезвие потрошителя, рассекая ухо пополам и едва не скальпируя меня заживо. Фракир налился тревожным алым светом, вырывая из темноты напавшее на меня новое чудовище. Монстр, с морды которого на меня смотрел лик девушки, чьё имя я так и не узнал, вернее её маска, из прорех вокруг глаз которой стекали чёрные кровавые слёзы. Маска ощерилась кривыми зубами и ударила потрошителем снова, в этот раз целясь мне прямо в глаз, и я никак не успевал от него увернуться.
Время как будто замерло, и я застыл вместе с ним, глядя как к моему зрачку приближается залитое кровью остриё и не мог даже моргнуть, чтобы не видеть приближающуюся смерть…
Раздался хруст раздираемый кожи и моё лицо в опять опалило нестерпимый болью: клинок потрошителя в последний момент будто что-то отклонило в сторону, сдвигая на несколько сантиметров влево, в очередной раз распарывая мне кожу на щеке и превращая ухо в кровавую бахрому, безвольно болтающуюся на моём черепке.
Темнота мигнула и исчезла рассеянная ярким голубым светом, и следующий удар потрошителя летящий мне прямо в горло бессильно заскрежетал, остановленный энергетическим щитом Зубра.
Наконец-то он очухался, а вот теперь моя очередь.
Молниеносный удар в то место, где у обычных людей находится сердце. Рывок и удар остановлен в считанных сантиметрах сомкнувшейся на лезвии потрошителя лапищей Хомяка.
Сука, как ты ещё не сдох⁈
Не сдох, не сдох… Несмотря на жесточайшие раны, на мою временную силу и на бритвенно острое лезвие, впившееся ему в плоть ладони, я не смог продвинуть клинок не на миллиметр дальше.
Разряд! Разряд! Разряд!
Серые молнии ударили в тело прапора, но тот только зарычал, взбугрился жуткими мышцами, переламывая клинок почти у основания.