Рядом закряхтели, затем до моих ушей донёсся тихий стон, резкий всхрап и наступила тишина, прерываемая только пошамкиваньем пересохших губ.
— Проснулся? — Тихо спросил я.
— О, Пророк, очнулся, а я уж переживать стал. У тебя столько крови вытекло…
Раздалось тихое кряхтение и рядом со мной на лавку плюхнулся зад Зубра. Замигал луч сканера, пробежавшегося по моему лицу.
— Кровищи вытекло до хрена, — оповестил меня он, — но раны на щеке уже подсохли, да и ухо боль-мень. Его у тебя в лоскуты покромсало, а зашивать было нечем, пришлось руками куски друг к другу прижимать и держать каждый минут по десять, пока они друг к дружке не прихватились. Моделью, — усмехнулся он, — тебе, конечно, теперь не стать, но хоть в единое целое его сложить получилось.
Я только отмахнулся от этой шуточки, ткнув пальцем ему в руку:
— У тебя сканер новый, откуда?
— Награда с Хомяка.
Он махнул рукой назад включая луч сканера, чтобы высветить лежащий за решёткой труп Хомяка.
— Там много всего было, особенно брони, но сканер лучше. Он второго ранга, на двадцать процентов мощнее, чем наш, дальше бьёт, и обнаружить что-нибудь интересное шанс у него гораздо больше.
Я ему ничего не ответил, так как мелькнувший луч никакого трупа на полу не высветил, там не было ничего, кроме отчётливого следа крови на пыльном полу тянущегося куда-то в темноту.
Глава 18
Сказать, что я напрягся — это ничего не сказать. У меня будто молнию по позвоночному столбу пропустили. Несмотря на то, что казалось, что у меня в организме не осталось ни капли лишней воды, всё тело покрыл холодный липкий пот. Я сполз на пол, чуть ли не ползком добравшись до решётки, выставил перед собой обломок потрошителя, включил сканер, пробежавшись его лучом по полу. Сука, твою мать…
Исчезновением трупов нас не удивить, это происходило и в нашей части, только потом через сутки они возвращались назад, в сильно преобразованном виде. Здесь же умерший уполз сам, о чём ясно свидетельствовали следы в пыли от кровавых ладоней по сторонам от волочимого по полу тела. Где оно раньше лежало, натекла огромная лужа крови, но в нескольких метрах кровавый след заканчивался, переходя просто в полосу стёртой телом пыли, будто та перестала выливаться из выпотрошенного организма. Хомяк явно уполз отсюда своими силами. Как такое возможно? Ведь система сочла его мертвым и даже назначила за убийство награду. У него был какой-то артефакт, возрождающий после смерти? Вполне возможно. Выживших людей здесь было много, и они каждый день убивали тут кучу монстров, снося всё в норку Хомяка, в которой он распоряжался всем полученным единолично. Готовясь к скорому уходу, он явно забрал себе самое лучшее, вполне возможно, что у него имелись и такие артефакты. Или он просто превратился в зомби? Хотя в зомби превращаются только заражённые, а игроки, вроде, нет. Да и превратись он в зомби, сейчас он бился бы головой о прутья решётки, пытаясь добраться до нашего питательного хотя и не слишком диетического мяса.
Зубр направил луч своего сканера в сторону двери, и сердце у меня опять нехорошо ёкнуло: свет был очень слабым, однако его хватило, чтобы увидеть, что и там, кроме ещё одной лужи крови на полу, больше ничего нет. На миг в душе загорелась надежда, что они рассыпались пеплом, но следы на полу были очевидным этому опровержением.
Я, тревожно вглядываясь в темноту, открыл логи, перечитывая последние строчки.
Преобразованный под позывным «Хомяк» убит.
Какой-то преобразованный, не игрок. Что это значит? Так называют тех, кто мутируют неконтролируемо, превышая дозволенную дневную дозу наноботов? Вполне возможно. Так, стоп…