Шаг, другой, третий и вот уже призрачный свет падает на наши лица.
Твою мать, а это что такое?
То, что находилось и происходило в открывшейся нашему взору комнате было трудно осознать и принять, хотя мы уже и так не мало повидали за последнюю неделю.
Видимо, именно эта комната служила Хомяку норкой, в которую он сносил лучшую добычу, добытую гарнизоном. Она была в больших количествах разложена на столах, разбросана на полу и теперь хрустела под лапами толпящихся здесь многочисленных зомби. Кстати, свет шёл именно от них, зеленоватый, призрачный и достаточно сильный, несмотря на то что большая часть тел их была покрыта разнообразным металлом. И была так густо им покрыта, что разнообразные предметы заходили друг на друга в несколько слоёв, образуя настоящие панцири. Они явно замедляли их движения, но служили очень неплохой защитой. А защищаться им было от кого.
Ожившие мертвецы пришли за своими губителями, вот только те без боя сдаваться и не подумали, по меньшей мере трое из них с раздробленными головами уже валялись на полу, мешаясь под ногами своих неживых собратьев.
Да, Хомяк с Крысой были здесь, живые и почти здоровые.
Из того, что мы смогли разобрать по кровавым следам около места нашего временного заключения, трижды дохлый к тому времени Хомяк дополз до Крысы и та забравшись на его спину поехала дальше на нём, как на большой черепахе, по крайней мере количество отпечатков кровавых ладоней на полу вдоль следа от волочимого тела после этого удвоилась. Вот и сейчас она висела у него на спине, или это он прилип к её животу, по крайней мере создавалось впечатление, что они слились в единое восьминогое нечто, ещё больше напоминающее паука тем, что они забились под самый потолок, скрючившись в верхнем углу комнаты. Хомяк висел упершись ногами в стены и вжимая верещащую Крыску в потолок, из-за плеча которого иногда появлялась её кровавая маска, лишённой кожи лица, со сквозной дырой во лбу, что ей нисколько не мешало. Время от времени она плевала в зомби склизкими зелёными сгустками, не наносящими тем сколь-нибудь видимого урона, и пыталась тыкать подходящих слишком близко зомби потрошителями.
Основной же урон противнику наносил Хомяк, который с нашей последней встречи разительно изменился: вывалившиеся кишки, которые он долго волочил за собой по полу, преобразовались в извивающиеся щупальца, целой гроздью выпирающие из его разорванного живота. Руки ещё больше утолщились от распирающих их жгутов мышц, а покрытое броней лицо сломалось: нижняя, сильно расширившаяся челюсть отвисла до груди, приоткрывшись в жутком оскале, где вылезающие из челюстей клыки, выдавливали наружу остатки человеческих зубов. Челюсть болталась из стороны в сторону, клацала будто медвежий капкан, а бурно вздымающаяся грудь исторгала из-за себя какие-то уж совсем звериные звуки. Бился он одной рукой и щупальцами, что так и норовили схватить какого-нибудь зазевавшегося зомби. Те отвечали мощными ударами позвякивающих металлом рук и ледяным дыханием. По крайней мере один или двое из них постоянно останавливались, поливая противника потоками арктического холода и снова шли в наступление, а останавливались уже другие, чтобы в свою очередь охладить пыл разбушевавшегося Хомяка. Их усилия не проходили даром весь пол, нижний угол, стены и ноги их врага были закованы в толстый слой льда. Пара оторванных щупалец валялась там же, однако силой они явно уступали противнику, так как счёт, как говорится, был на табло: трое мертвяков уничтоженных против двух оторванных щупалец.
И в этот самый момент ещё один зомбак подошёл слишком близко, метнувшиеся вперёд щупальце обвили его шею упругими жгутами, подволакивая его ещё ближе и в тот же миг на его макушку два раза подряд опустился покрытый шипами кулак. Раздался хруст черепной коробки и щупальца дёрнулись в сторону, швыряя зомби о стену. Хрустнуло ещё раз, и мертвяк распластался на полу безуспешно пытаясь подняться на ноги.