И парни противно загоготали. Не знаю, кто там кому какой приказ дал, главное - у них прямо сейчас нет цели меня на тот свет отправить. Да еще никогда не понимал тупое желание поболтать перед мордобоем, недооценивая противника. Мне это только на руку: меня учили бить сразу, без разговоров и не драться, а убивать. Не слишком вникая, чем там продолжал меня стращать словоохотливый главарь, я перешел на магическое зрение. Это дало мне существенное преимущество в темноте.
А дальше все произошло молниеносно. Я наступил на ногу ближайшему наемнику, навалившись на него, резко вывернулся, почти одновременно сбросив оба захвата. Еще удары, крики, хруст сломанных костей - и оба противника валяются, хрипя от боли. Не знаю, какой идиот придумал, что лежачих не бьют. Мы не на спарринге: в уличном бою с подонками жалеть означает реальный риск проиграть. Окончательно впечатав обмякшие тела в грязь рубящими ударами ног, я занялся главарем.
Конечно, можно было уже перейти на стихийную магию, но я наконец дорвался до нормальной драки. Тем более, пока противник всматривался в темноту, я магическим зрением видел его словно ясным днем. После серии ошеломительных ударов в челюсть, живот и прочие части тела болтун свалился мне под ноги. Свернувшись в позе эмбриона, он только и мог что жадно ловить воздух окровавленным ртом. Его напарники не подавали признаков жизни.
Убедившись, что сопротивление сломлено, я еще раз контрольно со всей дури пнул главаря и задал первый вопрос:
- Кто меня заказал?
- Не знаю, - прохрипел он.
- Неверный ответ, - я вмазал посильнее.
- Пошел на ...
Непонятливый, сволочь. В этот раз я несколько раз врезал так, что раздался хруст сломанной кости. Главарь взвыл. Сам виноват, нечего выпендриваться.
- Итак, кто меня заказал?
Для пущей убедительности я сформировал внушительный файербол и демонстративно нацелился гаду прямо в морду. Тот от страха еще сильнее вжался в уличную жижу и зачастил:
- Он не назвал имени. И нижнюю часть лица шарфом обмотал. Здоровенный такой, рыжий, а глазки как у свинуха. По разговору чистый аристократ.
- Что еще он говорил?
- Приказал отделать тебя так, чтобы целых костей не осталось, особенно ноги. И мораль прочитать, за что бьем.
Идиот, мораль потом читают, когда окончательно поверженный противник в грязи валяется. Вот как ты сейчас.
- Я так понял, ты к его бабенке подкатил, к аристократке, - продолжал хрипеть главарь, с ужасом поглядывая на файербол.
Не к бабенке, а к сестре, пусть и не родной. Ну Конрад и подлец: сам не стал руки марать, нанял отморозков.
- А как меня вычислили?
- Так заказчик сказал, ты калека и с тростью по этой улице домой возвращаешься. Сам понимаешь, с подобной приметой молодых мало. Мы долго в засаде сидели. И фонари разбили, чтобы в темноте ты нас не заметил.
Ах да, я же для маскировки пока делал вид, что хромаю. Вот и переиграл сам себя. Пора прекращать ненужный балаган. Хотя с другой стороны, может из-за якобы покалеченной ноги противники меня и недооценили. А вот с темнотой парни перестарались: она же против них и сыграла.
В этот время оба его напарника, постанывая, слегка зашевелились.
- Ясно. Ну что, прощаться с жизнью будете? Сейчас вас так поджарю, что никто не опознает.
- Мы никому не скажем, господин маг! - умоляюще затянул главарь. - Мы даже ни имени твоего не знаем, ни где живешь. И лицо в темноте толком не различить. Хочешь, монеты отдадим, которые нам за тебя дали?
И он вытащил мешочек. Посмотрим, может уликой послужит. Да и деньги лишними не бывают.
- Бросай подальше в сторону. Я сейчас уйду и чтобы вас через пять минут на этой улице не было. Увижу - убью. Если на полицию нарветесь - скажите, что из-за бабы подрались.
- Как прикажешь, господин.
Еще разгоряченный недавним боем и значительно протрезвевший, я наконец дошел до дома. Надо все-таки сигнализацию, вернее, защитные заклинания установить. Видимо, у меня враги решительнее, чем мне казалось.
Открыв дверь, я зашел внутрь и включил свет в прихожей. И тут сбоку со злобным рычанием выскочили две огромны псины и повалили меня на пол. Челюсти одной из них обхватили мое горло, рискуя сомкнуться в любой момент. Вторая вцепилась в руку. Мда, рано я расслабился.