Анук не сводила глаз с леса, он был прекрасен. Море листвы. Бесконечное, как будто весь мир – сплошной лес. Солнце заливало кроны золотистым светом. В воздухе пахло летом, кроны звенели птичьими голосами. Вдалеке возвышалось древо-исполин, особенно огромное даже для этого леса. Прочие деревья, казалось, теснились вокруг него, как подданные вокруг короля. Не там ли сердце леса? Должно быть, это оно и есть. Анук закрыла глаза и загадала: «Всё будет хорошо!» Она справится, она выполнит все задания и спасёт Майю.
Но что там темнеет впереди? Девочка не могла разобрать. Как будто фальшивая нота зазвучала в стройном птичьем хоре.
– Тёмный Принц! – зашипели совы, словно услышав мысли всадницы.
– Где? – Анук прищурилась, но ничего не могла разглядеть среди листвы.
Её сова спустилась ниже. Другие последовали за ней. Снова оказались под кронами. Поначалу Анук ничего особенного не замечала, но сова пролетела между двумя мощными стволами и заскользила над широкой просекой через лес.
Просека! Изрубленные деревья! Этот путь был грубо прорублен через лес. Анук почувствовала, что лес в гневе и отчаянии. Деревья умеют гневаться, отчаиваться – чувствовать? Эти могут точно, как ни крути, это не обычный лес. Он часть игры. Игры Анук. И кто-то его разрушает, изничтожает. Анук негодовала и сжимала кулаки.
– Скорее! – подгоняла она сову. – Мы должны выиграть этот раунд, прежде чем Тёмный Принц уничтожит ещё часть леса!
Сова молча прибавила ходу. Деревья пролетали мимо, сливаясь в одну полосу, как акварель на влажной бумаге. Пан громко вопил. Анук приникла к шее птицы и посмотрела вниз. И увидела своего врага. На долю секунды разглядела Тёмного Принца и его свиту. Сам он по-прежнему был безоружен, но его латники рубили лес мечами, как будто сражались против древесной армии. Звук стали, рассекающей древесные стволы, болезненно отзывался у Анук внутри. Но отряд промелькнул и остался внизу, а птицы устремились дальше к сердцу леса.
Это дерево было по-настоящему величественным. Чем ближе, тем огромнее. Вот оно уже закрывает всё небо и заполняет всё пространство. Сова с Ки и Ксилем на спине летела рядом с совой Анук и Пана. Анук увидела благоговение на лицах принца и принцессы. Совы стали снижаться и, наконец, доставили своих пассажиров на землю. Как только всадники спешились, совы взвились в воздух и исчезли, не попрощавшись.
Принц листовиков и принцесса корневиков взялись за руки, Пан испуганно озирался.
– Здесь начало всего, – задыхаясь от волнения, прошелестел Ки.
– Да, да, – проворчал Пан, – мало вам деревьев, ещё одно подавай! Дерево как дерево, что в нём особенного?
– Это священное место! – рассердилась Ксилем. – Священное для моего народа…
– И для моего, – добавил принц.
– Начало! Исток! – горячилась принцесса. – Здесь недопустимо никакое насилие!
– Ты это Тёмному Принцу расскажи, – огрызнулся Пан. – Его молодцы уничтожают лес, они и этого гиганта повалят, не задумаются. Меч, надо полагать, внутри древа?
– Глубже, гораздо глубже. Не в нём, обезьяна ты бестолковая, а под ним!
Это произнёс кто-то позади. Анук и её спутники разом обернулись. С дюжину корневиков явились неизвестно откуда. С заострёнными посохами в руках, как будто с копьями. Выросли из-под земли, из-под корней.
– Вообще-то я шимпанзе, – уточнил Пан, изумлённо хлопая глазами и пятясь.
– Матушка! – крикнула принцесса, разглядев среди корневиков мать.
– Отпусти мою дочь! – крикнула королева, и корневики по её сигналу нацелили копья на принца Ки.
– Она свободна, – возразил принц листовиков, достал из кармана рогатку и камень и прицелился в королеву. – Может, это вам следует её отпустить?
В воздухе проскакивали искры враждебности. Дышать стало трудно. Корневики сыпали проклятиями в адрес принца, принцесса Ксилем громко уговаривала мать отозвать своих воинов. Анук растерянно наблюдала за ссорой. Бред! Безумие! Как жители одного леса могут угрожать друг другу, когда..? А это идея! Точно! Идея, которая всех спасёт. Если сработает.
– Что будет, если это дерево срубят?
Королева корневиков замерла. Ки и принцесса тоже.
– Что ты хочешь сказать? – хором произнесли они.
– Да, мне бы тоже хотелось знать, – шепнул Пан. – Ты имей в виду: неважно, в какой части леса живут эти народцы, шуток они не понимают, если речь идёт об их лесе. И уж точно не поймут, когда шутят насчёт сердца леса.