Ветры повиновались. Наверное, испугались кнута. Опустили Анук и её спутников на пол осторожно, будто незваные гости были сделаны из стекла.
– Спасибо, – поблагодарила Анук.
– Да не вопрос, обращайся, – отозвался Пан, пошатываясь. – Я могу быть очень грозным, если разгневаюсь по-настоящему.
Старик разглядывал гостей, перегнувшись через перила балкона.
– Вы что себе позволяете? – обратился старик к ветрам.
– Мы просто играем, – пророкотал гром, стараясь приглушить свой голос.
Старик скрипуче закашлялся, как будто у него в груди лязгали ржавые цепи.
– Это наши первые гости с тех пор, как существует игра, – его голос с каждым словом звучал жёстче и строже, – и мы не играем с ними, мы их приветствуем. Мне стыдно за вас.
Анук представила себе, как ветра и бури, словно побитые собаки, стоят, ссутулившись перед стариком.
Старик вынул из другого кармана красный мячик и взвесил его на ладони.
– Один час, – объявил он и подбросил мячик в воздух.
Мячик не упал, он стал двигаться в воздухе, как будто умел летать. Загрохотал гром, зарокотала гроза, подхватили другие вихри, отозвались ветра. Мячик плясал в воздухе, его подбрасывали невидимые руки. А потом исчез из виду.
– Спасибо, – снова поблагодарила Анук.
Старик кивнул. И вдруг упал в обморок. Анук поднялась вверх по маленькой лесенке и склонилась над стариком.
– Давайте просто исчезнем, – предложил Пан, пока девочка приводила старика в чувство. – Все эти ветра, бури, грозы… Если он не очнётся, они опять возьмутся за своё. И не уверен, что моих сил хватит, чтобы с ними совладать.
Анук и принц Ки не отвечали. В проходе, откуда появился старик, ступеньки вели вниз, и в конце лестницы начинался узкий коридор, который тянулся по спирали вдоль стен башни по кругу. Коридор вёл в комнату, куда Анук и её спутники отвели старика и уложили его на кровать. Вид у него был такой, словно он умирает.
– Ну, всё, сделали, что могли, – решил Пан, – теперь пора оставить его в покое. Всё, пошли.
Анук и Ки поглядели на него с укором, шимпанзе повесил голову и беспомощно кивнул:
– Ладно, остаёмся. Может, пираты могут ему помочь, у них своя медицина. Только не забывайте, что мы в игре. Время уходит. И его не нагнать.
А ведь Пан был прав. Игра, никуда от неё не деться. Надо продолжать. И выиграть. Но старик, казалось, мог в любой момент… Даже говорить не хочется. Он выглядел хуже, чем сама Анук, когда у неё каменеет сердце. Анук шлёпнула себя по лбу. Не надо обращаться к пиратам! У неё самой есть средство. Склизкие листья. Что сказал Джиннайя? Они помогают от всего. Отчего бы им не помочь старику? Анук развязала мешочек на поясе. Сколько нужно использовать сейчас? И сколько оставить для себя? Анук загребла пригоршню, почти половину всего содержимого мешочка, и задумчиво подержала листья в ладони.
– Не думаю, что он станет это жевать, – заметил Пан и приподнял одно веко старика.
Тот не реагировал. Он едва дышал.
– Да, дело дрянь, – сообщил Пан.
– Не налить ли ему чаю? – Ки спрыгнул с плеча Анук, подбежал к печке, которая вместе со шкафом, столом и кроватью составляла всю обстановку комнаты.
На печке стоял чайник, а на столе кроме потускневшего бокала стоял кувшин с водой. Анук мгновенно наполнила чайник и бросила внутрь горсть листьев, а Ки и Пан растопили печь. Чай, который у них получился, пах… отвратительно. Они приподняли голову старика, прижали к его губам кубок и влили ему в рот глоток этого вонючего пойла. По лицу старика было видно, насколько ужасным на вкус было зелье. Однако после трёх глотков больной распахнул удивлённые глаза, как после долгого сна, и глубоко вздохнул. Никакого скрежета в груди слышно не было.
– Я здоров? – Он провёл рукой по груди, как будто первый раз видел своё тело.
– Видимо, да, – подтвердил Пан, пристально глядя на старика.
– Но как? – Старик осторожно приподнялся и сел на край кровати. – Никогда не чувствовал себя лучше.
– Это всё она. – Пан указал на Анук и помахал перед носом, чтобы развеять противный запах напитка.
– Трава джиннов, – улыбнулась девочка. – Я Анук.
– Она игрок, – добавил принц Ки.
– А я Шамзин, – представился старик, переводя изумлённые глаза с Анук на Пана и на Ки. – Я – заклинатель бурь и ветров.
Чудной он, этот Шамзин, милый, но странный… Хотя чему тут удивляться: живёт человек один в башне посреди пустыни. Станешь тут чудным. Не одиноко ли ему тут?
– Ох, юная барышня. – Шамзин многозначительно поднял брови. – Я никогда не бываю один. Я хочу представить вам моих детей.
Заклинатель бурь удивительно твёрдым шагом вышел из комнаты на балкон.