Вот король Двадцать второй жалуется (разумеется!) на своего соседа и с важным видом перечисляет все обиды, которые причинил ему король Двадцать третий. Анук потянулась. В этой части игры не чувствуется ни голода, ни жажды, ни усталости. Время идёт по-своему (об этом Пан предупреждал в начале игры). Может быть, птица так по-прежнему и висит напротив её окна. Но терпение девочки понемногу истощалось. Да ещё этот Тёмный – он может раньше времени, наплевав на правила, добраться до цели. Было жарко. Пиратская цепь оттягивала шею. Она стащила цепь через голову. Пригодится ли ещё эта штуковина?
Король помрачнел.
– Простите, – извинилась Анук, полагая, что Двадцать второй решил, будто она его не слушает.
Но король не сердился. Его лицо выражало благоговение и немного страха.
– Так вы пиратка… – пролепетал король.
– Что? – Анук посмотрела на цепь.
Золотой череп ухмылялся во весь рот.
– В некотором смысле да, но…
– Простите, благородный игрок, я не знал!
Двадцать второй с почтением склонил голову, корона съехала ему на лоб.
– Вы выбрали короткий путь.
Что? О чём это он? Пан пожал плечами.
– Короткий путь? – переспросила Анук, пока король осторожно рассматривал пиратскую цепь.
Не успело солнце осветить ухмыляющийся череп из золота, как мосты между островами сами собой стали схлопываться, срастаться, соединяться. Хлоп, хрусть, бам!.. Эхо неслось издалека.
– Что происходит? – заволновался Пан.
– Игрок выбрал короткий путь. Тебе следовало бы об этом знать, обезьяна.
– Я шимпанзе, – обиделся Пан, – и здесь никогда прежде не бывал. Что за короткий путь?
Двадцать второй огляделся – не подслушивает ли кто.
– Игрок победил пиратов. Не знаю, как ей это удалось, но в этом мире такая победа даёт право на сокращённые пути к цели. Чертовски трудно получить такой шанс! Почти невозможно.
– Невозможно? Только не для игрока, которого сопровождает проводник со здравым смыслом, вроде меня, – заявил Пан.
– И что? – встрепенулась Анук. – Я могу теперь просто пойти на следующий остров?
– И на следующий, и на послеследующий, и дальше, – радостно сообщил Двадцать второй.
– То есть на все острова? – перебил Пан.
Двадцать второй от такого хамства удивлённо поднял брови и бросил:
– Так и есть, обезьяна!
– Я шимпанзе!
– По крайней мере на пятьсот островов и последний, где хранится цель этого раунда.
– Как здорово, спасибо, – поблагодарила Анук.
– Это вам спасибо, – возразил король. – Пираты нас замучили. Нападают на наши острова, воруют наше золото и жемчуг короля Первого. Но ты их победила. Они сюда больше не сунутся в этом раунде. Продолжай свой путь!
Двадцать второй указал на мост и на соседа – Двадцать третьего, а тот дружелюбно закивал со своего острова.
– А как же ваши ссоры? – уточнила Анук.
– Ссоримся, бывает, – вздохнул Двадцать второй, – но любой сосед лучше пирата. Удачи тебе! Короткий путь приведёт вас к цели прежде Тёмного Принца.
Анук не была так уверена, но молча кивнула и пошла по мосту.
– Молодец, – похвалил Пан, – учишься на ходу, вся в меня.
Анук не ответила. Она думала о Майе. Нужно как можно скорее обогнать Тёмного Принца.
Игрока и её проводника на каждом острове сопровождали аплодисменты королей и их подданных. Отовсюду неслись крики «Ура!». Анук было неловко, зато Пан сиял и кланялся. Как будто это он победил пиратов, а не Анук. Но девочка не сердилась. Она радовалась тому, что может пройти к цели коротким путём и выиграть раунд. Какой счастливый случай! Именно в этом раунде есть короткий путь. Как будто кто-то пытался компенсировать жульничество Тёмного Принца.
Под всеобщее ликование они пересекли мост на острова к королям Пятидесятому и Пятьдесят первому, которые со слезами на глазах бросились их обнимать. Тут с Анук что-то случилось. Её дёрнуло, как марионетку. Она упала на колени и схватилась за сердце. В ушах зашумело. Слова слились в неясный гул. Кто-то звал её по имени. Наверное, Пан. Кто-то тянул её. Мешочек на поясе развязался. Кто-то пихнул ей в рот склизкие листья джиннова растения. Вкус мерзкий. Но она стала жевать. И боль в сердце исчезла.
– Пойдём! – звал Пан. – Мы торопимся. Надо обогнать Тёмного.
Анук кивнула.
Майя – все мысли сейчас были только о сестре. Анук пыталась встать на ноги. Но тело не слушалось.