Тут Анук увидела ту последнюю вершину. Одинокую и величественную. Самая высокая точка этого мира. Снежная шапка сверкала на солнце. И на деревянном каркасе блестели рыцарские доспехи. Цель этого раунда.
– Скорей! – крикнула Анук.
И её подбросили так высоко, что ей стало дурно. Серебристый зверь поймал её. На вершине подле доспехов, которые делали своего обладателя почти непобедимым, раскинув руки, стоял Пан.
Тёмный Принц оказался почти рядом с Анук. Скакуну хватило бы теперь только пару раз махнуть крыльями – и Тёмный будет на вершине.
– Бросай! – крикнула Анук.
Долетит – не долетит? Далеко. Но выбора не было. И Анук ничего уже не боялась.
Вожак молча собрался с силами и подбросил Анук вверх. Она невесомо воспарила и понеслась по воздуху прямо к доспехам. Она будет первой! Она победит!
В тот миг, когда Анук летела по воздуху, рядом оказался Тёмный и обратил к ней закованное в железо лицо. Принц дёрнул поводья, конь взмахнул крыльями и отбросил девочку в сторону.
Завопил Пан. Засмеялся Тёмный Принц. А Анук рухнула в расщелину.
Глава 17. Она
Девочка потеряла сознание. Очнувшись, она подумала сначала, что оказалась в своей кровати. Но радость её длилась всего несколько секунд. Она лежала не на мягком матрасе, а на камне. Страшно болела голова, ныла нога, холодный пот выступил на лбу. Она медленно поднялась. Где она? Да, вспомнила: она упала в ущелье, точно.
Полутьма, каменные стены. Пещера. Впереди туннель. Гораздо менее уютный и гостеприимный, чем тот, по которому её вёл друг Ксилем. Грубые сырые камни. Тут страшно. Непонятно отчего, просто страшно и тоскливо.
Анук запрокинула голову и поглядела вверх. Потолок, больше ничего. Анук сложила ладони рупором и что было сил крикнула: позвала Пана и макак. Эхо, эхо, эхо. И никакого ответа.
Анук растерялась. «Соберись», – велела себе девочка. Где она? Внутри горы, должно быть. Ей сказочно повезло, что при падении не сломала шею. Удивительно, но тревожилась она сейчас не о себе, а только о Майе. Сможет ли Анук теперь выиграть? Она проиграла последний раунд. А Тёмный Принц выиграл все. Но надо играть дальше! Нельзя сдаваться.
Майя! Да! Анук воспряла духом. И огляделась. Туннель уходил в кромешную темноту. Но откуда-то сюда проникает свет. Надо вернуться к Пану и закончить игру. Нет, не просто закончить, а выиграть! Не важно, насколько безнадёжно её положение.
Она пошла по туннелю, спотыкаясь, падая и всякий раз снова поднимаясь. Впереди в туннеле иногда мелькал какой-то отсвет. За ним Анук и следовала. Она снова упала, поскользнулась на чём-то склизком. Провела пальцами, как будто какая-то ткань. В полутьме блестело что-то серебристое. Но что это такое – не определить.
Девочка осторожно двинулась дальше по туннелю. Внезапно тот вывел её в пещеру, куда без труда поместился бы дом, где Анук жила с родителями. По стенам – чёрные дыры. Ещё туннели? Пещера выглядела пустой, но не заброшенной. На полу сидел человечек в старомодной панаме, белой рубашке и курточке. За ухом у него был карандаш. Он выглядел довольно мирно, не опасно.
Анук набралась храбрости и вошла в пещеру. А что ей оставалось? Надо же двигаться вперёд. Или возвращаться обратно в темноту. Ну уж нет.
Её шаги отдавались гулким эхом. Человечек встал.
– Доброго дня, – произнёс он так запросто, будто они – соседи, которые встретились в ближайшей булочной. – С кем имеем честь?
Анук онемела от изумления. Под панамой она разглядела благородную седину, на морщинистом лице – длинный нос. В своей куртке и тёмных костюмных брюках человечек был как-то уж слишком хорошо одет для горной пещеры. А почему он спросил «имеем честь»? Тут есть кто-то ещё? Анук пригляделась и увидела рядом с человечком крошечное существо с серебристой шевелюрой.
– Ки! – крикнула она в радости и бросилась к своему спасённому другу.
Листовик сначала испугался, как будто увидел призрака, потом поднялся и побежал ей навстречу. Тут Анук пронзила острая боль. Сердце! И девочка снова лишилась чувств.
Придя в себя, она хриплым голосом спросила только:
– Я всё ещё в игре?
Во рту был затхлый вкус. Сердце больше не болело. На зубах скрипели остатки джинновой склизкой травы.
– И да, и нет, – отвечал мелодичным голосом человечек в старомодной панаме.
Он восседал по-турецки подле Анук и держал мешочек с травой джинна. Он дружелюбно улыбнулся, встал, поклонился и представился: