– Сашка! Лёшка! – заметив нас, она счастливо замахала нам рукой, другой в то же время размешивая восхитительно пахнущее варево в большом котле.
– Гуд дэй, Варь! – хихикнул я, на ходу заглядывая в котёл и прямо-таки всасывая в себя аромат похлёбки. – Сегодня будет пир?
– Скажешь тоже, – смутилась Варвара, кокетливо мне подмигнув.
Я тут же опомнился и кашлянул в кулак, нацепив серьёзное выражение лица и кивнув на возвышающийся по правую руку величественный (относительно) оплот:
– Ждёт?
Варя оторвалась от готовки, вздохнула поглубже, будто речь зашла о чём-то грустном, и кивнула:
– Да. Ещё и хмурной такой – туча ярче будет. – Она наклонилась ко мне, пожалуй, слишком близко, и шепнула: – Случилось чего, Сашк?
– Ничего особенного. – Заикаясь, отмахнулся я, двинув к оплоту.
Но на полпути меня задержал оклик Варвары:
– А, и это, Сашк! – словно опомнившись, она понизила голос и, потупив взгляд, процедила сквозь зубы с такой нескрываемой злобой и обидой в голосе, что брови у меня невольно поползли на лоб: – Лерок тебя ждёт. Поговорить о чём-то хочет.
Сказала, как сплюнула, и продолжила заниматься своими делами.
Мне же только и оставалось что пожать плечами и продолжить свой путь.
– Нравишься ты ей, – опять ни с того ни с сего вставил свои пять копеек Лёшка.
Спасибо за открытие, Капитан Очевидность!
Тут соль вот в чём. На базе народу не набралось бы даже на крохотную деревеньку. Так, сборище беженцев, и только. Из женщин, ещё не изживших тот возраст, когда засматриваешься на противоположный пол – лишь Варвара и «Лерок» – девушка Лера, старше меня на несколько лет. Про кроху Настю и говорить нечего: рано ей о таких вещах думать.
Так вот и получается, что мужское население базы – парочка стариков, и только. Мужчины и юноши, способные держать оружие, свалили в поисках «Мекки», в которой они намеревались найти оставшихся в живых, уже давным-давно. Вот и выходит, что из мужчин младше шестидесяти здесь я да Лёшка. Ну, и дядька Степан, может быть, хотя и он уже не далёк от того момента, когда будет засыпать на своём посту.
Пока я был ходячей мелочью, не сильно отличающейся от Лёшки, вроде как никаких проблем с немногочисленным слабым полом не было. Но стоило мне немного подрасти… Ещё недавно заигрывания со стороны вдовы-Вари были для меня лишь каким-то недопониманием. Так, закрадывались догадки в голову, но ничего такого конкретного… Куда мне, профану в женском нутре, на раз-два щёлкать подкаты в свою сторону?! Вот только теперь не понять намерений стало ну просто невозможно!
Но какой там. Будь даже Варька на сотню килограмм стройнее… Я рос на её рассказах, смеялся над глупыми шутками, будучи наивным мальцом. И эта сорокалетняя женщина, ставшая мне чуть ли не матерью, которой у меня никогда не было, считает, что может увлечь меня иначе, чем интересными беседами?!
Вот уж действительно: чужая душа – потёмки. А тут так вообще непроглядная ночь!
С Леркой всё было куда хуже.
В отличие от меня, эта коротко стриженная любительница рваных джинсов умудрилась успеть посетить среднюю школу в специализированных виртуальных учреждениях. И пускай мне не довелось попасть в стены школы даже в таком виде, из книг и фильмов мне прекрасно был известен тип «школьной королевы»: вечно сияющей, не признающей своих ошибок, уникальной, естественно, и невероятно красивой – нимфой, под ноги которой штабелями ложатся все, кого она поманит пальцем. Лера была именно такой нимфой.
Конечно, после Разлома и последовавших за ним событий изменилось многое. Первое время, обитая в нашей «семье», в то время насчитывавшей больше полусотни человек, Лера ещё пробовала как-то выделяться и пытаться воспользоваться преимуществами, которыми водила парней за нос в школьные года. И у неё даже что-то да выходило: ребята моего возраста высунув языки и виляя хвостами преподносили ей подарки по мере сил, делились накоплениями и едой, для получения которых «нимфа» не приложила ни капли стараний. Но пара подзатыльников давно выплывшего из океана подростковых соплей Степана, а также ультиматум «кто не работает – тот не ест» немного её утихомирили и вернули в серую действительность, где не всё было так радужно, как Лере, быть может, хотелось. Её руки успели огрубеть от тяжёлой работы, талия из идеально стройной приобрела немного квадратную форму. Но всё же дурь из девичьей головы не смогли выветрить даже одиннадцать лет Новой Эры.