Но расслабляться не стоило. С такой «стеной» как эта наверняка периметр прочёсывают силы Некрополиса. Мёртвым то всё равно – мёртвые не устают. Так что, подобравшись к самым исполинским костям, я то и дело озирался, будто вор, намеревающийся прошмыгнуть в чужой дом. Хотя, если подумать, то можно найти свои сходства с нынешней ситуацией…
Воняло страшно. Какие-то куски мяса всё ещё оставались торчать на костях, показавшись не слишком вкусными мухам и жукам, не разложившись за долгие годы. Я вспомнил единорога, во внутренностях которого мне пришлось покопаться, чтобы достать лут. Скривился. Ну почему мне всегда приходится проходить через такую мерзость!
Я вскарабкался вверх по привалившейся к рёбрам фаланге пальцев и, пройдя по одному из позвонков, пробежал под рёберными хрящами и тут же застыл, спрятавшись за одним из костей ребра. Фонарик потух, укрытый моей ладонью, но от этого света не стало меньше – наоборот, его прибавилось. И шёл он от скачущих мимо двух всадников в чёрных мантиях, верхом на лошадях, лишённых мяса и кожи. Высоко над головой всадники держали увесистые фонари, из которых бил нереально сильный луч могильного света. А за ними, рыча и пуская слюни, мчались вурдалаки.
Окончательно выключив фонарик, я на всякий случай аккуратно уложил рядом с собой щит и вытащил из-за спины автомат. Так и знал. Разведчики… Я постарался стать единым целом с костью, вжавшись в неё так сильно, как никогда не сделал бы, не окажись рядом со мной исчадия Некрополиса.
Превозмогая охвативший всё моё нутро страх, я всё же посмотрел на проезжающую процессию, провожая их взглядом. Автомат уже твёрдо лежал в руках, а я был готов, в случае чего, его применить. Всех я не уложу – это наверняка. Да и некроманты – а всадники определённо были некромантами – с одного, и даже с двух выстрелов не лягут, стреляй ты им хоть в голову. Это – не живые существа, у них другие правила игры…
Когда разведчики прошли совсем близко от моего лежбища, я сумел во всех деталях рассмотреть шипящих, ревущих и вспарывающих когтями землю слуг некромантов. Вурдалаки были бы похожи на людей, если бы не их животные повадки ходить на четырёх лапах, ужасные горбы и полусгнившая кожа, свисавшая с них пластами. Ну, а дополняли картину кривые острые клыки, забившие их вечно раскрытые пасти и заострённые, как у кошек, уши. Но затем я наткнулся на их глаза. Живые глаза! Полные боли и отчаяния. Нет… это не исчадия Некрополиса, выросшие в зиккуратах!
Это были люди. Изменённые жестокой магией некромантов. Вот, значит, что ждёт человека, окажись он под скальпелем этих бездушных тварей.
Я стиснул зубы, едва удерживая себя от фатальной ошибки разрядить в разведчиков весь магазин, чтобы стереть из Земного кода хотя бы кого-нибудь из них. Теперь уверенность в том, что я должен спасти Леру, утвердилась в моей душе окончательно.
Наконец, процессия преодолела ту часть ребра, где я прятался, и пошла дальше. Я же остался не замеченным. И нетерпеливо ждал, когда свет фонаря исчезнет в ночи, и я смогу двинуться дальше.
Но тут один из вурдалаков – тот, что шёл позади всех, замер. Я встревоженно уставился на него. Почему он остановился? Почуял? Не может быть! Но вурдалак только подтвердил мои опасения, припав носом к земле и, с шипением втягивая ноздрями воздух, пополз в мою сторону, пуская едкую слюну.
Дуло автомата стало аккуратно подниматься…
От меня до вурдалака оставались считанные метры. И я обречённо прикрыл глаза, готовый обороняться и тут же удирать. Хотя в глубине души прекрасно знал: от стаи мертвецов, обладающих прекрасными обонянием, мне не скрыться. А уж от двух некромантов – и подавно. Чёрт, в этот миг я бы отдал всё на свете, чтобы у меня на шее оказался отданный Лерке амулет невидимости…
– Эй!.. Пррр!!! – Один из некромантов, обернувшись, потянул за поводья, разворачивая своего коня, и поскакал ко мне. Всё внутри меня похолодело, а палец, лёгший на спусковой крючок, предательски затрясся. – Ты что творишь, мразь?! – раздалось из чёрного провала под его капюшоном.
И всадник, подскакав к уже потянувшему было лапы прямо в мою сторону вурдалаку, вытянул над ним длинную костистую руку и, зашевелив пальцами, выплюнул какие-то слова. В ту же секунду вурдалак изогнулся под немыслимым углом и, рухнув, начал трястись, пуская пену и рыча от боли.