– Где остальные? – Я обвел взглядом пустую гостиную.
– Уехали куда-то с адмиралом. И ты убирайся тоже. Нечего тебе здесь делать.
– И не подумаю. Я здесь живу, вы забыли?
– А вчера ты быстро слинял, – фыркнула Дория. – Когда адмирал говорит: «Прыгай!» – ты прыгаешь. Ну-ка, валяй. Мне приятно глядеть, как ты будешь улепетывать.
– Адмирал, – нравоучительно произнес я, – рука, которая кормит. Я не кусаю руку, дающую хлеб.
– Маленький червяк ботинки готов лизать адмиралу.
Я неприятно ухмыльнулся и уселся в кресло, потому что не очень хорошо себя чувствовал. Если быть точным, я чувствовал себя как гороховое пюре. От слабости меня бросило в пот. Но тут ничего не поделаешь, надо посидеть и подождать, пока пройдет.
Дория стряхнула пепел и посмотрела на меня свысока, примеряясь к следующей атаке. Но она не успела ничего придумать, как дверь отворилась и на пороге появился ее муж.
– Дория, – радостно воскликнул он, не сразу заметив меня в кресле, – куда ты спрятала мой портсигар? Я отхлещу тебя плеткой, хочешь?
Она быстро показала рукой на кресло. Говард увидел меня и замолчал. Потом резко бросил:
– Что вы тут делаете? – Ни в голосе, ни в лице его не осталось и капли игривости.
– Убиваю время.
– Убирайтесь. Я хочу поговорить с женой.
Я покачал головой и остался сидеть.
– Он не понимает по-хорошему, – вмешалась Дория. – Я уже пыталась. Остается только взять его за шиворот и вышвырнуть вон.
– Если Роланд терпит его, – пожал плечами Крей, – то и мы, по-моему, можем потерпеть. – Он поднял с пола газету и сел в кресло напротив меня. Дория, надувшись, снова взобралась на подоконник. Крей принялся читать новости на первой странице. С последней страницы, посвященной скачкам, прямо на меня выпрыгнули огромные буквы заголовка:
«ВТОРОЙ ХОЛЛИ?»
А под ним – две фотографии: моя и какого-то мальчика, который вчера выиграл главный заезд.
Крей не должен ни в коем случае понять, что Чарлз обманул их, представив меня совсем другим. Дело зашло слишком далеко, чтобы объяснить все шуткой. Фотография в газете была очень четкой – старый снимок, который я хорошо знал. Газеты и раньше несколько раз использовали его, потому что на нем я очень похож сам на себя. Даже если никто из гостей не прочтет колонку о скачках, как, очевидно, не прочла ее Дория, фотография на таком видном месте может броситься в глаза.
Крей закончил читать первую страницу и стал переворачивать газету.
– Мистер Крей, – начал я, – у вас большая коллекция кварцев?
– Да. – Он немного опустил газету и равнодушно взглянул на меня.
– Не могли бы вы оказать мне любезность и посоветовать, какой хороший образец не мешало бы добавить в коллекцию адмирала? Где я мог бы достать его и сколько он должен стоить?
Он сложил газету, закрыв мой портрет, и с напускной вежливостью приступил к лекции о некоторых малоизвестных видах кварцев, которых нет у адмирала. Я подумал, что задел нужную струну... Но Дория все испортила. Она сердито подошла к мужу и резко перебила его:
– Говард, ради бога!... Маленький червяк зачем-то умасливает тебя. Ему что-то надо, держу пари. Тебя любой одурачит, стоит заговорить об этих камнях.
– Меня никто не может одурачить, – спокойно проговорил Крей, но глаза у него сузились от раздражения.
– Мне хочется сделать адмиралу приятное, – пояснил я.
– Это скользкое маленькое чудовище, – настаивала Дория. – Он мне не нравится.
Крей пожал плечами, посмотрел на газету и начал снова разворачивать ее.
– Взаимно, папочкина куколка, – небрежно произнес я.
Крей медленно встал, газета упала на пол, первой страницей вверх.
– Что вы сказали?
– Я сказал, что невысокого мнения о вашей жене.
Он пришел в ярость и стал самим собой. Крей сделал всего один шаг по ковру, и вдруг в комнате запахло чем-то гораздо более серьезным, чем ссора у камина трех гостей в воскресное утро. Маска холодного вежливого безразличия исчезла, а вместе с ней слетело и фальшивое напускное благородство. Смутные подозрения, которые появились у меня, когда я читал его бумаги, теперь оформились в запоздалое открытие: это не ловкий спекулянт, действующий на грани закона, а мощный, опасный, крупный мошенник в расцвете сил.
Надо же было мне ткнуть палкой в муравейник и найти там осиное гнездо! Схватить за хвост ужа и вытащить удава! Интересно, что он сделает с человеком, который перебежит ему дорогу, а не просто с пренебрежением отзовется о его жене?
– Он вспотел, – с удовольствием объявила Дория. – Червяк тебя боится.
– Встать, – приказал Крей.
Я был уверен, что, если встану, он одним ударом свалит меня на пол, поэтому остался сидеть.
– Приношу свои извинения, – сказал я.
– Ну уж нет, – запротестовала Дория, – этого не достаточно!
– Вынь руку из кармана, когда разговариваешь с дамой! – рявкнул Крей, глядя на меня сверху вниз.
Они оба прочли по моему лицу, что мне это очень неприятно, и на их лицах отразилось удовольствие. Я подумал о бегстве, но это означало бы оставить им газету.
– Ты плохо слышишь? – поинтересовался Крей. Нагнувшись, одной рукой он схватил меня за грудки, другой – за волосы и поставил на ноги. Макушка моей головы доставала ему до подбородка. Я был не в той физической форме, чтобы сопротивляться, но, когда он поднимал меня, вяло ткнул его кулаком в грудь. Дория схватила мою руку, завернула за спину и больно прижала. Ничего не скажешь – здоровая, сильная женщина, без предрассудков насчет того, что нельзя причинять людям боль.
– Это научит его вежливости. – Дория казалась удовлетворенной.
Мне хотелось лягнуть ее в голень, но это вызвало бы незамедлительное возмездие.