– Вот. – Рэднор придвинул ко мне большую коричневую картонную коробку. – Посмотри.
В коробке лежала толстая пачка глянцевых фотографий. Я просмотрел их одну за другой и с облегчением вздохнул. Резкость и чистота изображения оказались вполне удовлетворительны, кроме тех кадров, которые я делал, меняя экспозицию.
На столе у Рэднора зазвонил телефон. Он поднял трубку.
– Доброе утро, лорд Хегборн. Говорит Рэднор. Да, совершенно верно. – Он жестом указал мне на кресло. – И, разумеется, в случаях, подобных этому, мы должны подрузамевать доплату, если наши оперативники подвергнутся профессиональному риску... Да, как и в деле Кэленса. Да, именно так. Через несколько дней вы получите от нас предварительный отчет. Да... До свидания.
Рэднор положил трубку, задумчиво потер подбородок, затем сказал:
– Хорошо, Сид. Действуй.
– Но... – начал я.
– Никаких «но». Это твое дело. Вот ты и раскручивай его.
– Могу ли я воспользоваться данными Bona fides и других отделов? – спросил я, вставая с пакетом фотографий в руках.
– Сид, задействуй все ресурсы агентства, какие тебе нужны. – Он сделал приглашающий жест. – Но следи за расходами. Мы не можем позволить, чтобы высокая цена наших услуг привела к банкротству агентства. Если тебе понадобится кто-то в помощь, действуй через Долли или других руководителей отделов. Хорошо?
– Это не покажется им странным? Я хочу сказать... ведь раньше я почти не работал...
– Если они не выполнят твою просьбу, обращайся ко мне. – Взгляд Рэднора ничего не выражал.
– Хорошо. – Я направился к дверям. – Э-э-э... А кто... – Я остановился на пороге. – Кто получит деньги за профессиональный риск? Оперативник или агентство?
– Ты говорил, что готов работать бесплатно, – сухо заметил Рэднор.
– Именно так, – засмеялся я. – А на расходы дадут?
– Эта твоя машина просто уничтожает бензин.
– Не больше, чем другие, – запротестовал я.
– Ладно. Рассчитывай в среднем на тридцать в неделю. А на прочие расходы приложишь счета.
– Спасибо.
Он неожиданно улыбнулся одной из своих редких улыбок, так не соответствовавших его военной выправке, и начал плести очередную сложную метафору:
– Старт дан. Как ты проведешь заезд – зависит от твоего мастерства и своевременности действий. Я поручился репутацией агентства, что ты получишь результат. Мы не можем позволить себе проиграть. Помни об этом.
– Хорошо, – ответил я.
Превозмогая боль в животе, я потащился в Bona fides на третий этаж, размышляя, что пора бы Рэднору установить в здании лифт. Какая удача, что мне не надо обращаться в отдел розыска пропавших лиц, который разместился в заоблачных высотах шестого этажа. Очень характерно для Рэднора, размышлял я, что он выбрал это потрясающе пропорциональное, солидное здание на углу Кромвель-роуд, а не плоский современный офис, в котором его сотрудникам было бы гораздо удобнее и который, несомненно, оказался бы раз в десять дороже.
В подвале, кроме кухни, размещались архивы картотеки. На первом этаже с кабинетом Рэднора соседствовали две приемные, они же комнаты для бесед с клиентами, и отдел разводов. На втором этаже – отдел скачек, бухгалтерия, еще одна комната для бесед с клиентами и секретариат агентства. Еще выше – Bona fides, а над ним еще два этажа сужавшегося кверху здания занимали отдел розыска пропавших лиц и отдел охраны клиентов. Только отдел розыска пропавших лиц располагался в двух помещениях.
В Bona fides стоял обычный рабочий гул – шесть человек одновременно разговаривали по телефону. Руководитель отдела, утонув в кресле, одной рукой прижимал к себе трубку, а пальцем другой затыкал ухо. Этот высокий лысый мужчина в очках с полукруглыми стеклами, как всегда, был без пиджака, в потрепанном пуловере и поношенных серых фланелевых брюках. Казалось, у него имеется неиссякаемый запас старой одежды и по этой причине он никогда не носит новую. Рассыльный Джонс рассказывал в курилке, что жена пополняет его гардероб на распродажах.
Я подождал, пока он закончит длинный разговор с председателем правления стекольной фабрики. Бесценное качество Джека Коупленда заключалось в том, что он быстро и обстоятельно схватывал суть самых разных дел. Он говорил о стекольном производстве так, будто всю жизнь только этим и занимался. И я знал, что через пять минут с таким же знанием дела и обстоятельностью Джек сможет побеседовать с клерком городского управления. Существует основной список качеств, по которым работодатели судят о сотруднике: честность, добросовестность, уравновешенность и благоразумие. Джек не ограничивался ими и сочетал в себе также множество других. Доверие, которое испытывали к нему управляющие крупных промышленных фирм, свидетельствовало о его профессионализме и точности наблюдений. Он располагал огромной властью, но, казалось, не сознавал это, что делало его весьма милым начальником. После Рэднора он был самым влиятельным человеком в агентстве.
– Джек, – сказал я, когда он положил трубку, – пожалуйста, проверь для меня одного человека.
– Что случилось в отделе скачек, старина? – спросил Джек.
– Он не имеет отношения к скачкам.
– Кто же это?
– Некий Говард Крей. Не знаю, есть ли у него профессия. Он спекулирует на рынке акций. Страстный коллекционер кварцев.
Я назвал лондонский адрес Крея. Джек быстро все записал.
– Хорошо, Сид. Я поручу это одному из ребят, и вскоре мы дадим тебе предварительные сведения. Это срочно?
– Пожалуй.
– Хорошо. – Он вырвал лист из блокнота. – Джордж, ты еще готовишь отчет для того клиента, что занимается пряжей? Когда закончишь, для тебя будет еще одно задание.