– Не сюда, – запротестовала она.
– Сюда. – Я отодвинул для нее стул возле маленького стола в углу и спросил, что она будет пить.
– Шерри...
Я взял сразу два бокала – шерри для нее и бренди для себя. Она неудобно сидела на краешке стула – не того, который я ей предложил. Она пересела так, чтобы быть ко всем спиной, кроме меня.
– За удачу, мисс... – Я поднял бокал.
– Мартин. Занна Мартин.
– За удачу, мисс Мартин, – улыбнулся я.
Она тоже неуверенно улыбнулась. От этого ее лицо стало совсем уродливым. Мышцы на поврежденной стороне не действовали, и она не могла поднять уголок губ или прищурить глаз. Будь жизнь добрее к ней, она была бы сейчас приятной, уверенной в себе женщиной, лет под сорок, с любящим мужем и подрастающими детьми. Годы горестей превратили ее в застенчивую, одинокую старую деву, которая одевалась и двигалась так, будто хотела оставаться невидимой. Но, глядя на печальную карикатуру, в которую превратилось ее лицо, я не рискнул бы осуждать ни молодых людей, не женившихся на ней, ни ее усилий оставаться незамеченной.
– Вы давно работаете у мистера Болта? – спокойно спросил я, лениво откинувшись на спинку стула и наблюдая, как постепенно спадает ее напряженность.
– Всего несколько месяцев...
Мы немного поговорили о ее работе, и она ответила на интересующие меня вопросы. В ней не было ни капли наигранности, и я вскоре понял, что она и не подозревает о теневой стороне деятельности фирмы «Чаринг, Стрит и Кинг». Я вспомнил конверты, на которых она печатала адреса, и спросил, что в них будет отправлено.
– Еще не знаю, – ответила она. – Листовки из типографии еще не пришли.
– Но, наверно, вы печатали текст листовок для типографии, – равнодушно проговорил я.
– Нет, по-видимому, мистер Болт напечатал его сам. Знаете, он многое делает сам. Если я занята, он и письма печатает сам.
«Да, – подумал я, – письма просто обязан печатать сам».
Насколько я понял, Болт держал ее в стороне от многих своих дел. Я заказал еще один бокал шерри и вытянул из нее сведения о Болте как о биржевом маклере. Она считала его толковым специалистом, но клиентов у него было мало. Прежде она работала у другого биржевого маклера и могла сравнивать.
– Сейчас не так много маклеров, которые работают в одиночку, – объяснила она, – а мне... не нравятся большие офисы, понимаете... Поэтому трудно найти место, которое мне подходило бы. Биржевые маклеры в последнее время объединяются, становятся партнерами, потому что это сильно снижает накладные расходы и они могут больше времени проводить на бирже...
– А где сейчас мистер Чаринг, мистер Стрит и мистер Кинг? – спросил я.
Чаринг и Стрит умерли, а Кинг, как она поняла, несколько лет назад отошел от дел. Сейчас фирма состоит только из Эллиса Болта. Ей не нравится, продолжала она, что офис мистера Болта размещается в здании другой фирмы. В нем ты больше на виду, но в наши дни это обычная практика: так меньше приходится платить за аренду помещения...
Когда процветающие джентльмены отправились к своим семейным очагам, мы с Занной Мартин пошли по пустым улицам к Тауэру и наткнулись на тихий маленький ресторан, где она согласилась поужинать. Как и в баре, она села спиной к залу.
– Я сама заплачу за себя, – твердо заявила она, увидев цены в меню. – У меня и мысли не было, что это такой дорогой ресторан, а то бы я не позволила вам выбрать его... Мистер Болт упоминал, что вы работаете в магазине.
– Это тетино наследство, – улыбнулся я. – Поужинаем за тетин счет.
Она засмеялась, и это сошло бы за счастливый смех, если не видеть ее лица. Но я заметил, что уже способен говорить с ней, не думая постоянно о ее шрамах. К ним очень скоро привыкаешь. «Позже, – подумал я, – надо будет сказать ей об этом».
Я все еще соблюдал строгую диету, и это осложняло еду в компании даже без учета моей однорукости. Но с бульоном и дуврской камбалой, из которой официант мастерски вынул кости, я легко справился. Мисс Мартин, заметно расслабившись, заказала салат с омарами, бифштекс и персики в вишневой настойке. Мы неторопливо пили кофе, вино и бренди.
– Ой! – восторженно воскликнула она, когда принесли кофе. – Как давно я нигде не бывала! Обычно отец водил меня в ресторан или в бар, но с тех пор как он умер... Ведь я не могу ходить в такие места одна... Иногда я ем в кафе недалеко от дома, за углом, там меня знают и очень хорошо готовят отбивные, яйца, жареную картошку... понимаете, обычную еду.
Я легко представил, как она сидит одна, повернув изуродованное лицо к стене. Одинокая, несчастная Занна Мартин. Как бы я хотел что-нибудь сделать для нее, хоть как-то помочь!
– Это была ракета, – спокойно объяснила она немного спустя, касаясь рукой лица. – Фейерверк. Ракета перевернула бутылку, а потом прямо в меня. Стукнула по скуле и взорвалась. Никто не виноват... Мне было тогда шестнадцать.
– Врачи хорошо поработали.
– Да, хорошая работа по сравнению с тем, что было, – сказала она с кривой трагической улыбкой, – наверное, вы правы. Врачи считали, что если бы ракета попала на дюйм выше, она бы прошла через глаз и мозг и убила бы меня. Я часто жалею, что этого не случилось.
Она не ломалась, она и вправду сожалела. Голос спокойный, простая констатация факта.
– Да.
– Странно, но сегодня я почти забыла об этом, что бывает так редко, когда я с кем-нибудь.
– Я польщен.
Мисс Занна Мартин допила кофе, отставила чашку и задумчиво поглядела на меня.
– Почему вы все время держите руку в кармане?
Я должен был ей показать. Я положил руку ладонью вверх на стол. Как я хотел бы не делать этого!
– Ой! – удивленно произнесла она и снова посмотрела на меня. – Значит, вы знаете... Вот почему я чувствую себя с вами так... легко. Вы действительно понимаете меня.