– Ты думаешь, он начнет действовать? – спросил Рэднор.
– Чертовски похоже! В нынешнем году это последнее соревнование в Сибери, до февраля скачек не будет. Отсрочка на целых три месяца. И, если я правильно понимаю, Крей сейчас спешит из-за политической ситуации. Он не хочет потратить пятьдесят тысяч фунтов стерлингов на покупку акций и, проснувшись однажды утром, узнать, что земли Сибери национализированы. На его месте я бы хотел закончить сделку и как можно скорее продать землю застройщикам. Судя по фотографии отчета о движении акций, он уже владеет двадцатью тремя процентами акций. Этого вполне достаточно, чтобы при голосовании получить нужное ему решение и продать земли Сибери. Но он жадный. Он хочет иметь больше. И прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, ведь ждать до февраля рискованно. Поэтому, я думаю, если мы дадим ему шанс, он на этой неделе организует еще одну аварию.
– Это очень рискованно для нашего престижа, – вздохнула Долли. – Предположим, случится что-то ужасное, а мы не сумеем ни предотвратить катастрофу, ни поймать тех, кто ее устроил.
Несколько минут мы все трое прокручивали доводы «за» и «против». Открытое патрулирование или игра в кошки-мышки? В конце концов Рэднор повернулся ко мне и спросил:
– Сид?
– Это ваше агентство. И ваш риск, – ответил я.
– Но это твое расследование. Только твое. Тебе решать.
Я не понимал Рэднора. Он ничего не терял, дав мне полную свободу в расследовании этого дела, однако совсем не похоже на него позволить мне принимать решение в такой сложной ситуации. Впрочем, если он хочет...
– Хорошо. Мы с Чико сегодня поедем в Сибери на ночь и пробудем там весь день завтра, – начал я. – По-моему, даже капитан Оксон не должен знать, что мы там. И конечно, ни десятник Тед Уилкинс, ни любой другой служащий. Мы подъедем с противоположной от трибун стороны, и я возьму у Марка Уитни лошадь. Долли договорится с Оксоном, что официальный патруль прибудет завтра... Долли, предложите ему, чтобы он отвел патрульным теплую комнату. Тогда ему придется включить центральное отопление.
– Патруль в пятницу и в субботу? – спросил Рэднор.
– Полная охрана. Столько людей, сколько лорд Хегборн согласится оплачивать. Зрители на трибунах сделают игру в кошки-мышки невозможной.
– Правильно, – решительно подтвердил Рэднор. – Договорились.
Когда Долли, Чико и я выходили, он остановил меня:
– Сид, ты не возражаешь, если я еще раз посмотрю эти фотографии? Пришли их мне с рассыльным Джонсом, если они тебе больше не нужны.
– Хорошо. Я так долго на них смотрел, что выучил наизусть. Держу пари, вы тотчас заметите то, что я пропустил.
– Так часто бывает, – кивнул Рэднор. – Всегда полезно окинуть факты свежим взглядом.
Мы втроем вернулись в отдел скачек, и я с помощью телефонистки нашел рассыльного Джонса, который был в отделе розыска пропавших лиц. Пока он спускался, я снова пересмотрел все снимки. Отчет о движении акций, сводный список банковских счетов, письма Болта, десятифунтовые банкноты и два листа с датами, инициалами и цифрами. С самого начала было ясно, что это отчет о расходах с расписками. Но теперь я кое-что мог расшифровать. Некий У.Л.Б. регулярно в течение года получал по пятьдесят фунтов в месяц. Последний раз он получил деньги за четыре дня до того, как Уильям Лесли Бринтон нашел кратчайший выход из тупика, в который его загнали. Шестьсот фунтов – цена жизни человека.
Большинство других инициалов ни о чем мне не говорило, кроме последних в списке. Д.Р.С. Очень похоже, что они принадлежат водителю цистерны. Первые сто фунтов Д.Р.С. получил накануне того дня, когда в Сибери перевернулась цистерна, и за день до того, как Крей приехал в Эйнсфорд на уик-энд.
В следующей строчке, последней на втором листе, против Д.Р.С. стояла сумма в сто пятьдесят фунтов и дата – вторник после того уик-энда, когда я сделал фотографии. Именно во вторник Смит ушел с работы, упаковал вещи и скрылся.
Среди инициалов постоянно попадались два полных имени, Лео и Фред. Видимо, каждый из них получал свои деньги регулярно, как жалованье. Один из них и был тем огромным парнем, который приходил к Марвину Бринтону. Один из них был и тем большим боссом, который послал Эндрюса с револьвером в офис агентства на Кромвель-роуд.
Мне предстояло предъявить счет или Лео, или Фреду.
Наконец появился рассыльный Джонс. Я отдал ему фотографии.
– А где наш кофе, маленькая сопливая лысуха? – грубо спросил Чико. Когда Джонс разносил кофе, мы были внизу, у Рэднора.
– Лысуха – от слова «лысый», – сухо заметила Долли, глядя на роскошные локоны Джонса.
Джонс непечатно объяснил Чико, где тот может найти свой кофе.
Чико в ярости взмахнул кулаком над головой рассыльного Джонса, тот отскочил в сторону и оскорбительно захохотал. Фотографии взлетели вверх и веером разлетелись по комнате.
– Да прекратите, черт возьми! – закричала Долли, когда большая фотография упала на ее стол.
– Сначала сопли подотри, а потом лезь ко мне. – Последнее слово осталось за Джонсом, и в прекрасном настроении он принялся помогать Долли и мне собирать фотографии. Запихав их в пакет и довольно ухмыляясь, он ушел.
– Чико, – строго сказала Долли, – зачем ты затеял свару?
– Твоя материнская забота у меня поперек горла стоит, – огрызнулся Чико.