Тень озабоченности пробежала по прекрасному лицу, будто в глубине души она сознавала, что все, чем она наслаждалась этой ночью, порочно и мерзко. Но Дория слишком втянулась в это, чтобы свернуть с дороги.
– Тебе помочь? – спросила она у Крея.
– Нет, сам справлюсь. Он не тяжелый.
Дория с улыбкой наблюдала, как муж схватился за спинку стула, на котором я сидел, и стал по полу тащить его к стене. Рывки были невыносимы. Почти теряя сознание, я с трудом сдерживал стоны. Если бы я даже закричал, все равно бы никто не услышал. Конюхи в конюшне крепко спят, и нас разделяет триста ярдов. Меня услышат только Крей, а им мои стоны удвоят удовольствие.
Дория сладострастно облизнула губы.
– Иди проверь бойлер, – сказал муж. – Только быстро.
– Ах, да, – спохватилась она и вышла в коридор.
Крей наконец доволок стул до нужного места, повернув его так, что мои колени почти упирались в стену. Он тяжело дышал от усилий.
За стеной размеренно гудел бойлер. Его было хорошо слышно через стену. Я знал, что меня не разнесет взрывом на куски, не ударит кирпичом и не ошпарит паром, так что беспокоиться не о чем. Но песок в часах моей жизни почти весь уже пересыпался в нижнюю колбу.
– По-моему, ты говорил, что весь коридор зальет водой? – озадаченно проговорила Дория, вернувшись.
– Обязательно зальет.
– Там сухо. Ни капли воды. Я заглянула в бойлерную и там сухо, как в пустыне.
– Не может быть. Уже почти три часа, как вода начала переливаться. Ты, должно быть, ошиблась.
– Ничего подобного, – настаивала Дория. – На мой взгляд, бойлер работает абсолютно нормально.
– Не может быть, – резко бросил Крей, выбежал и через секунду вернулся. – Ты права. Пойду приведу Оксона. Я не знаю, как эта проклятая штука действует. – Он быстро вышел.
Дория не была уверена, что бойлер не взорвется, поэтому даже не подошла ко мне. Первая приятная неожиданность за всю ночь. И она не схватила меня за волосы, чтобы посмотреть, как я корчусь от боли. Возможно, у нее пропал аппетит, потому что задуманный план начал срываться. Она нетерпеливо ждала на пороге, когда вернется муж, то и дело хватаясь за ручку двери.
Оксон и Крей, запыхавшись, пробежали по коридору мимо весовой.
У меня мало что осталось. Вероятно, только обрывки гордости. Пора уже пришпиливать их к мачте вместо флага.
Оба, уже не спеша, вошли в весовую и направились ко мне. Крей схватил стул и в бешенстве повернул меня к себе лицом. В весовой было тихо и спокойно, только темнота заглядывала в окна.
Я взглянул в лицо Крею и тут же пожалел об этом. На меня смотрела маска безумца. Белое от ярости, неподвижное лицо с двумя темными провалами вместо глаз.
Оксон держал в руке мышь.
– Это, должно быть, Холли, – произнес он так, будто уже неоднократно говорил об этом. – Больше некому.
Крей схватил меня за изуродованную руку и начал ее выкручивать. После трех бесконечных минут ослепительной боли я потерял сознание.
* * *
Я цеплялся за темноту, пытаясь завернуться в нее, как в одеяло. А она становилась все тоньше и легче. Шум все усиливался, а боль все нарастала и нарастала. И я уже не мог отрицать, что вернулся в этот мир.
Мои глаза против воли раскрылись.
В весовой было полно народу. Полицейские. Они стояли у каждой двери. Яркие желтые огни сияли за окнами. Полицейские осторожно разрезали веревку на моих одеревеневших конечностях.
Крей, Дория и Оксон казались очень маленькими в окружении мужчин в темно-синей форме. Дория инстинктивно и безуспешно пыталась кокетничать со стражами закона. Оксон выглядел потрясенным до глубины души – судя по всему, впервые в жизни он посмотрел в лицо действительности.
Бешенство Крея еще не прошло. Он с ненавистью смотрел на меня.
– Куда ты его послал? – закричал он, пытаясь вырваться из сильных рук, державших его. – Куда ты отправил Болта?
– Потерпите, мистер Поттер, – сказал я в неожиданно наступившей тишине, – мистер Уилбур Поттер. Скоро узнаете. Но не от меня.
Глава 19
Я снова оказался там же, где и в начале этой истории: в больнице. Но в этот раз я не задержался здесь надолго. У меня были просторная палата с видом на море, исключительно симпатичные медсестры и непрерывный поток посетителей. Как только врачи разрешили, пришел Чико – в воскресенье после обеда.
– Черт возьми, – ухмыльнулся он, разглядывая меня, – ты выглядишь ужасно.
– Большое спасибо.
– Оба глаза подбиты, губы в струпьях, на лице сине-желтые разводы и трехдневная щетина. Красавчик!
– Судя по моим ощущениям, все так и есть.
– Хочешь посмотреть? – Чико вытащил зеркальце и протянул мне.
Я тщательно изучил свое лицо. Полагаю, в фильме ужасов оно было бы к месту. Вздохнув, я сказал:
– Похоже на рентгеновский снимок.
Он засмеялся и убрал зеркальце. На его лице тоже еще можно было различить следы борьбы. Бровь уже заросла, но на скуле виднелся большой синяк.
– Эта палата лучше, чем была в Лондоне, – проговорил Чико, подходя к окну. – И запах терпимый – для больницы, конечно.
– Перестань болтать о пустяках и расскажи, что случилось.
– Мне велели не утомлять тебя.
– Не дури.
– Ладно.
Я беззаботно дремал дома у Рэднора. Сижу это в кресле у него в кабинете, с одной стороны – телефон, с другой – вполне приличные сандвичи с цыпленком, мне снится пышная податливая блондинка, и вдруг звонок в дверь. – Чико усмехнулся. – Я встал, потянулся и пошел спросить, кто там. Это мог быть ты – вернулся, а ночевать негде. Я знал, что это не Рэднор, разве что он забыл ключ. Ну кто еще может прийти в два часа ночи? Но на пороге стоял этот толстый тип, будто только что из Сити: полосатые брюки, котелок. Говорит, что ты его послал. «Тогда проходите», – говорю я, а сам зеваю, чуть челюсть не оторвалась. Он входит, и я веду его в кабинет Рэднора. «Вас прислал Сид? – переспрашиваю. – Зачем?» Толстяк объясняет: дескать, как он понял, здесь живет девушка Сида. Боже, дружище, никогда не пытайся закрыть рот, если уж начал зевать. Я чуть не вывихнул челюсть. Ладно. Толстяк спрашивает, может ли он ее видеть. Извиняется, что так поздно, но дело чрезвычайной важности. «Ее нет, – отвечаю, – она уехала на пару дней. Могу я помочь вам?» – «А вы кто?» – спрашивает он и оглядывает меня с головы до ног. «Ее брат», – говорю. Он подозрительно смотрит на сандвичи, на книгу, которую я читал – она упала на пол – видит, что я сонный, и, наверное, думает: ну, все в порядке. Тогда он говорит: «Сид просил меня забрать одну вещь, которая хранится у вашей сестры. Можете ли вы найти ее?» Я говорю: «Конечно, а какую?» Он немного поколебался, но чувствует, что будет очень странно, если он откажется сказать. «Пакет с негативами. Сид сказал, что у вашей сестры несколько его вещей, но мне нужен пакет, на котором имя того, кто проявлял пленки. Йогоро Кано». – "А, – невинно говорю я, – Сид послал вас за пакетом, на котором написано «Йогоро Кано?» – «Да, – отвечает толстяк и оглядывает комнату. – Пакет, видимо, здесь?» – «Конечно, здесь», – уверяю я его.