– Вы – уникальный, единственный из тех, у кого в руках деньги – это то, что они представляют собой на самом деле – обыкновенная хрустящая бумага с рисунками.
– Я женат, вы угадали, – усмехнулся Глеб.
– Ваша жена знает, что вы сегодняшним вечером ведете меня в ресторан?
– Какой ответ вы хотели бы услышать, чтобы не разочароваться во мне?
– Ни за что не говорите жене, зачем ей лишние волнения? Женщины так подозрительны и ревнивы…
– Вы мне сегодня здорово поможете.
– Буду рада.
Сиверов остановил машину, не доехав квартала до ресторана «Врата дракона».
– Выходим, – Глеб уже успел обойти машину, распахнул дверцу, подал спутнице руку.
Маргарита умела держать себя с достоинством. Она оперлась на руку Глеба так непринужденно, словно каждый день делала это.
– Вы себя ведете немного странно, – сказала она, осмотревшись и поняв, что обещанного ресторана поблизости нет.
– Я не такой, как все, вы сами только что сказали это. Маргарита, прошу вас, ничему сегодня не удивляйтесь. Я могу показаться вам странным, могу внезапно стать рассеянным, заговорить с человеком, который мне абсолютно неинтересен. Вы подыгрывайте мне, хорошо?
– Я сделаю все, что вам нужно, – Маргарита оперлась на руку Глеба.
«Все-таки на высоких каблуках она ходить не научилась» – подумал он.
– Ого, – воскликнула девушка, – вы меня не обманули.
Впереди показались красные бумажные фонарики, покачивавшиеся над входом в китайский ресторан. Огромные каменные львы с выпученными глазами сидели по обе стороны крыльца. Между домом, первый этаж которого занимал ресторан, и соседним имелся узкий проезд. Его перегораживал фирменный автоматический шлагбаум, за ним дежурил мужчина в униформе.
«Я правильно просчитал очередность дежурства, – подумал Глеб, – охранником оказался Петраков – тот самый шофер, который объелся грибочками, из-за чего Смирнову пришлось его оставить в брестской больнице. Очень подозрительно: группа гибнет, а кто-то один остается в живых. И вдвойне подозрительно, если потом этот уцелевший оказывается на службе у новых хозяев».
Мягко звякнул колокольчик, когда Сиверов отворил дверь и пропустил впереди себя Маргариту. Зеркала, бассейны с рыбками, водяные каскады, вьющиеся растения, вычурная китайская мебель с позолотой…
– Вам столик на двоих? – поинтересовался метрдотель. И хоть говорил он вежливо, спокойно, морда его доверия не внушала. «Бандюга, пробы ставить негде. Даже такие типы поддаются дрессировке», – подумал Глеб.
– Конечно, братишка, – развязно произнес Сиверов.
Маргарита вздрогнула от его слов, настолько они не вязались в ее сознании с привычным образом Сиверова, любителя Вагнера.
– Нам бы так усесться, чтобы потолковать можно было. Ну, ты понимаешь… – и Глеб подмигнул метрдотелю.
Маргарита вспомнила, что Сиверов просил ее ничему не удивляться, и решила подыграть спутнику: облизала губы острым язычком, вильнула бедрами.
Метрдотель покосился на нее:
– Если лягушек и змей не боитесь, могу предложить угловой столик.
Обычно в ресторане столик от столика отделяли циновки с иероглифами, свешивающиеся с потолка. Но сегодня их свернули в трубочки.
– Мышей боюсь, – призналась Маргарита, – а гады ползучие – мои любимые существа с детства.
– Тогда прошу, – метрдотель широким жестом указал на угловой столик.
Окна в ресторане находились высоко, под самым потолком. Сквозь цветные стекла витражей в зал сочился свет уличных фонарей.
– Столик маленький, на двоих, – предупредил бандитского вида метрдотель и плотоядно усмехнулся.
Столешница оказалась маленькой, как поднос, сидеть можно было, лишь соприкасаясь коленями под столом. При желании, не поднимаясь, можно было и поцеловаться.
Два огромных меню в твердых сафьяновых папках метрдотель положил перед посетителями.
– Если что-нибудь непонятно, официант прояснит.
Маргарита огляделась. Место им досталось замечательное. Прямо над столом размещался плоский террариум, в котором застыл жирный, лоснящийся питон. Он так долго спал, что успел слегка покрыться пылью. Прямо за спиной у девушки журчала вода, там располагался бассейн, в котором плавали ярко-оранжевые рыбки с выпученными глазами. На водных тропических листьях восседали лягушки. Приученные к агрессии со стороны посетителей, земноводные жались поближе к стенке – туда, где их никто не мог достать рукой.
«Гадюшник, – определил Сиверов, раскрывая меню. Названия блюд экзотические, как и интерьер, ни за что не догадаешься, что скрывается за плохо выговариваемым названием».
Маргариту названия не очень интересовали, она пробегала глазами по ценникам, выбирая самое дешевое блюдо.
– Говорят, что китайские рестораны во всем мире самые дешевые.
– Только не в Москве, – проговорила девушка.
– Наверное, собачина в России дорого стоит, – бесстрастно заметил Глеб. Рита вздрогнула;
– Вы так думаете?
– Насчет цены?
– Неужели они готовят из собачины?
– Когда мы заходили в здание, я слышал лай со стороны кухни.
– Вы шутите!
– Нет. Но, возможно, повару просто не с кем было оставить дома собаку, и он взял ее с собой на службу.
– Я закажу что-нибудь из овощей, – сказала Маргарита, – так надежнее.
– Рекомендую тушеные овощи в заливке из молодого бамбука. И, не боясь, можете брать что-нибудь рыбное.
– Если в блюдах рыбы такие же, как в бассейне, то увольте, лучше остаться голодной, – девушка покосилась на пучеглазую рыбу, один вид которой отбивал всякое желание ужинать.
– И для экзотики закажем сухое вино, – предложил Глеб, открывая карту вин. – Названия ужасные, но среди извращений китайской кухни извращения немецких виноделов смотрятся невинной забавой.