Размышляя о печальной картине, которую нарисовали цифры прочитанных мной балансовых отчетов, я подошел к работавшим людям. Они лопатами снимали верхний слой земли и грузили его на трейлер. Еще у трибун я почувствовал неприятный запах, здесь же он стал гораздо сильнее.
Почти на всю ширину скаковой дорожки и ярдов на тридцать в длину расползлось неправильной формы пятно выгоревшей, мертвой земли. Меньше половины отравленного дерна уже сняли, под ним лежала серовато-белая глина. Но еще оставался огромный загрязненный участок. Я подумал, что рабочих явно недостаточно, чтобы за восемь дней заменить почву и подготовить грунт к скачкам.
– Добрый день, – поздоровался я с рабочими. – Ну и ужас!
Один из них воткнул в землю лопату и подошел ко мне, вытирая руки о штаны.
– Кого вам надо? – не слишком вежливо спросил он.
– Управляющего ипподромом. Капитана Оксона.
Его манеры сразу стали более вежливыми.
– Его сегодня здесь нет, сэр. О! Ведь вы Сид Холли?
– Правильно.
Последовала еще одна перемена, на этот раз рабочий прямо засиял от братской любви.
– Я десятник, – ухмыльнулся он, – Тед Уилкинс. – (Я пожал его протянутую руку.) – Капитан Оксон уехал в Лондон. Он сказал, что вернется завтра.
– Не важно. Я просто проезжал мимо и решил заскочить, посмотреть на несчастный старый ипподром.
– Смотреть тут не на что, – горько проговорил Уилкинс.
– А что именно произошло?
– Вон там, на дороге, перевернулась цистерна.
Он показал рукой, и мы направились к тому месту, откуда начиналось грязное пятно.
Узкая проселочная дорога тянулась рядом с дальним концом ипподрома, полукругом заходя на его территорию и пересекая скаковую дорожку. Во время соревнований твердую поверхность дороги покрывали толстым слоем торфа или опилками, и лошади скакали по искусственному покрытию без хлопот. Выход не идеальный, но так поступали на многих ипподромах, территорию которых пересекали дороги. К примеру, в Ладлоу таких перекрестков было пять.
– Вот здесь, – показал Тед Уилкинс. – Хуже места не представить. Как раз на середине скаковой дорожки. Вот тут эта дрянь вылилась из цистерны. Видите, вот здесь она перевернулась, а крышка люка открылась от удара.
– Как это случилось?
– Никто не знает.
– Но водитель? Его не убило?
– Нет, почти даже и не поцарапало. Отделался легкими ушибами. Но он не помнит, что случилось. Какая-то машина ехала по дороге, уже стемнело, и она влетела в его цистерну. Когда водителя нашли, он сидел на обочине, держался за голову и стонал. Говорят, это сотрясение мозга, потому что он ударился головой, когда цистерна переворачивалась. Мне непонятно, как ему удалось так легко отделаться, ведь кабина оказалась раздавлена и все кругом было засыпано стеклом.
– И часто тут ездят цистерны с химикатами? Какое счастье, что этого не случалось раньше.
– Вообще-то, они тут никогда не ездили. – Он поскреб в затылке. – Но последние два года начали курсировать регулярно. Понимаете, на лондонском шоссе такое движение, что им удобнее ехать в объезд.
– Хм, а цистерна местной фирмы?
– Цистерна принадлежит фирме «Интерсоут кемикл», это тут, чуть дальше по берегу.
– Когда, вы думаете, здесь могут начаться скачки? – спросил я, поворачиваясь к скаковой дорожке. – Вы закончите к следующей неделе?
– Строго между нами, – он нахмурился, – не уверен. Я говорил капитану, что нужна пара бульдозеров, а не шесть человек с лопатами.
– По-моему, вы правы.
– Он говорит, что ипподром не может позволить себе такой расход. Вот мы и работаем. Дай бог, чтобы мы сняли отравленную почву к следующей среде.
– А новую землю положить не успеете, – заметил я.
– Разве что чудом, а если все будет как сейчас, то наверняка не успеем, – мрачно согласился он.
Я наклонился, провел рукой по пятну потемневшей травы и невольно скривился: гнилая, отвратительно пахнущая слизь. Десятник засмеялся:
– Ужасно, да? И так воняет.
Я поднес пальцы к носу и тут же пожалел об этом: тошнотворная вонь.
– Эта слизь покрыла землю с самого начала?
– Да.
– Не буду больше отнимать у вас время, – сказал я.
– Я скажу капитану Оксону, что вы приезжали. Жаль, что не застали его.
– Не стоит отвлекать его от дел, у него сейчас, должно быть, полно хлопот и без меня.