– Вы догадались?
– По расстановке мебели, – кивнул я. – Так как насчет ужина?
– Вы все еще настаиваете?
– Разумеется. Когда вы заканчиваете работу?
– Сегодня в шесть.
– Я встречу вас у подъезда на улице.
– Хорошо, – согласилась она. – Если вы на самом деле приглашаете меня, то спасибо. Вечер у меня сегодня свободен…
В этих простых словах отразилась боль долгих лет безнадежного одиночества. Вечер у нее был свободен, как и почти все остальные вечера. Но ее лицо не было ужасным, все оказалось совсем не так плохо, как я ожидал. Она потеряла один глаз и носила протез. Видимо, у нее имелись ожоги и повреждения лицевых костей, но искусная пластическая операция значительно улучшила ее внешний вид. Остальное сделало время: шрамы были старыми. Страдала она от внутренней раны, которую операцией не залечишь.
Да… я знал об этом на собственном опыте, но страдал, наверное, гораздо меньше.
Глава 8
В десять минут седьмого она вышла из подъезда, в дорогом темном пальто и одноцветном шарфе, покрывавшем волосы и завязанном под подбородком. Шарф не полностью закрывал изуродованную щеку, и, покинув убежище в офисе, она казалась совсем беззащитной. У меня перед глазами встала яркая картина тех мучений, которые она испытывала день за днем, когда ехала на работу и возвращалась домой. Очень неприятная картина.
Она не надеялась встретить меня у дверей и, не повернув головы в мою сторону, направилась к станции метро. Я пошел за ней и прикоснулся к ее локтю. Даже на низких каблуках она была выше меня.
– Мистер Холли? – удивилась она. – Вот уж не думала…
– Может, сначала выпьем? – перебил я ее. – Пабы открыты.
– Ой нет.
– Ой да. Почему бы нет?
Я взял ее под руку и уверенно повел через дорогу к ближайшему бару. Темные дубовые панели, мягкий свет, латунные ручки кранов на стойке и оставшийся от ланча запах сигар – уютный уголок для городских джентльменов, где можно посидеть перед возвращением домой. Они уже сидели там, человек шесть в темных костюмах, излучая благополучие и добавляя градусы к своему хорошему настроению.
– Не сюда, – запротестовала она.
– Сюда. – Я отодвинул для нее стул возле маленького стола в углу и спросил, что она будет пить.
– Шерри…
Я взял сразу два бокала – шерри для нее и бренди для себя. Она неудобно сидела на краешке стула – не того, который я ей предложил. Она пересела так, чтобы быть ко всем спиной, кроме меня.
– За удачу, мисс… – Я поднял бокал.
– Мартин. Занна Мартин.
– За удачу, мисс Мартин, – улыбнулся я.
Она тоже неуверенно улыбнулась. От этого ее лицо стало совсем уродливым. Мышцы на поврежденной стороне не действовали, и она не могла поднять уголок губ или прищурить глаз. Будь жизнь добрее к ней, она была бы сейчас приятной, уверенной в себе женщиной, лет под сорок, с любящим мужем и подрастающими детьми. Годы горестей превратили ее в застенчивую, одинокую старую деву, которая одевалась и двигалась так, будто хотела оставаться невидимой. Но, глядя на печальную карикатуру, в которую превратилось ее лицо, я не рискнул бы осуждать ни молодых людей, не женившихся на ней, ни ее усилий оставаться незамеченной.
– Вы давно работаете у мистера Болта? – спокойно спросил я, лениво откинувшись на спинку стула и наблюдая, как постепенно спадает ее напряженность.
– Всего несколько месяцев…
Мы немного поговорили о ее работе, и она ответила на интересующие меня вопросы. В ней не было ни капли наигранности, и я вскоре понял, что она и не подозревает о теневой стороне деятельности фирмы «Чаринг, Стрит и Кинг». Я вспомнил конверты, на которых она печатала адреса, и спросил, что в них будет отправлено.
– Еще не знаю, – ответила она. – Листовки из типографии еще не пришли.
– Но, наверно, вы печатали текст листовок для типографии, – равнодушно проговорил я.
– Нет, по-видимому, мистер Болт напечатал его сам. Знаете, он многое делает сам. Если я занята, он и письма печатает сам.
«Да, – подумал я, – письма просто обязан печатать сам».
Насколько я понял, Болт держал ее в стороне от многих своих дел. Я заказал еще один бокал шерри и вытянул из нее сведения о Болте как о биржевом маклере. Она считала его толковым специалистом, но клиентов у него было мало. Прежде она работала у другого биржевого маклера и могла сравнивать.
– Сейчас не так много маклеров, которые работают в одиночку, – объяснила она, – а мне… не нравятся большие офисы, понимаете… Поэтому трудно найти место, которое мне подходило бы. Биржевые маклеры в последнее время объединяются, становятся партнерами, потому что это сильно снижает накладные расходы и они могут больше времени проводить на бирже…