Но в квартире не было зеркал. Ни одного.
Она возилась в маленькой кухне, готовя кофе. Надо же что-то делать, подумал я, спокойно расположившись на длинной удобной софе и наблюдая, как по привычке она все время наклоняется вперед, чтобы волна густых волос закрывала лицо. Мисс Мартин принесла поднос с кофе и села на софу справа от меня. Кто бы рискнул упрекнуть ее?
– Вы когда-нибудь плакали? – вдруг спросила она.
– Нет.
– Даже с досады?
– Нет, – улыбнулся я. – Ругался.
– А я часто плакала. – Она вздохнула. – Но теперь этого не делаю. Потому что становлюсь старше. Мне почти сорок. Я смирилась с тем, что не выйду замуж… Теперь я поняла, что когда начала строить кухню и ванную, то отбросила всякую надежду. А до тех пор, стыдно признаться, я всегда обманывала себя, что вот однажды, в какой-то день… возможно… Но теперь я больше ничего не жду. Ничего.
– Мужики – идиоты, – неуклюже произнес я.
– Надеюсь, вас не раздражает моя болтовня? Ко мне так редко кто-нибудь приходит, и практически ни с кем и никогда я не могла так поговорить…
Я просидел у нее около часа, слушал ее воспоминания, представляя всю ее мрачную жизнь, ее переживания, и ругал себя: ведь со мной случилась одна десятая той беды, что обрушилась на нее. У меня было больше успехов, чем провалов.
– А как это случилось с вами? – наконец спросила она. – С вашей рукой…
– Несчастный случай. Острый кусок металла.
Если быть точным, острая, как бритва, скаковая подкова на копыте лошади на скорости тридцать миль в час. Лошадь лягнула меня, когда я катился по земле после легкого падения. Так бывает в жизни.
Лошадям перед скачками меняют подковы на более легкие, кузнец прибивает их перед самым заездом. Некоторые тренеры экономят шиллинги и используют одни и те же подковы по нескольку раз. Постепенно они так изнашиваются, что становятся тонкими, как нож. Но лезвие не гладкое, а с зазубринами. Такая подкова взрезает плоть, будто топор.
Я сразу понял, когда увидел перерезанное запястье с фонтанирующей кровью и белыми раздробленными костями, что с карьерой жокея покончено. Но я не терял надежды и настаивал, чтобы хирурги сшили все, что возможно, когда они хотели сразу отнять руку. Рука останется бесполезной, говорили они, и оказались правы. Слишком много нервов и сухожилий было перерезано. Но дважды потом я убеждал их соединить то, что осталось, и оба раза только продлевал собственные мучения. В конце концов они отказались экспериментировать с моей рукой.
Занна Мартин, к счастью, не решилась расспрашивать о деталях и вместо этого спросила:
– Вы женаты? Я так много говорила о себе, что ничего не узнала о вас.
– Моя жена в Афинах, в гостях у своей сестры.
– Как замечательно, – вздохнула она. – Мне бы хотелось…
– Вы поедете, – уверенно сказал я. – Накопите денег и поедете через год или два. Туристским автобусом или самолетом. Во всяком случае, с людьми. Не одна.
Я посмотрел на часы и встал:
– Я провел очень приятный вечер. Спасибо большое, что вы согласились пойти со мной.
Она тоже встала, и мы пожали друг другу руки, не назначая следующую встречу. Так много унижений, так мало надежд. Бедная, бедная мисс Мартин.
– Завтра утром… – напомнила она у двери.
– Завтра, – кивнул я, – вы переставите стол. И я… даю вам слово, что не забуду своего обещания.
Я шел домой, проклиная судьбу, которая послала мне Занну Мартин. Я ждал, что секретарь в «Чаринг, Стрит и Кинг» – молоденькая девушка, возможно хорошенькая, которую я приглашу в кафе и в кино, пофлиртую, и мы оба на следующий день забудем друг друга. А получилось так, что я заплатил за информацию об Эллисе Болте гораздо больше, чем собирался.
Глава 9
– Но поймите же, – в суматохе соревнований в Кемптоне обратился ко мне лорд Хегборн, – я говорил с капитаном Оксоном, и он вполне удовлетворен тем, как идет обновление почвы. После этого я просто не могу больше вмешиваться в его дела. Уверен, что вы согласитесь с этим.
– Нет, сэр, никогда не соглашусь. Не думаю, что чувства капитана Оксона важнее, чем судьба ипподрома. Скаковые дорожки должны быть быстро восстановлены, даже если ради этого придется отдавать распоряжения через голову капитана Оксона.
– Капитан Оксон лучше знает, что делается у него на ипподроме, чем вы. – В голосе лорда Хегборна прозвучал нескрываемый сарказм. – Я придаю больше значения его заверениям, чем вашему беглому взгляду на ход работ.