Глаза у него сузились, тело напряглось.
– На нем будет плакат, – рассудительно начал он, взмахнув бумажным рулоном.
Внезапно рулон полетел в сторону, и он бросился на меня.
Борьба длилась недолго. Он собирался ударить меня в лицо, но в последний момент всадил оба кулака мне в живот – ему пришлось здорово нагнуться. Скорчившись от боли, я схватил лестницу и с размаху врезал ему по коленям.
Земля заходила ходуном, когда он рухнул, как колосс. Он перекатился на бок, его пиджак распахнулся. Я рванулся вперед и выдернул револьвер, выглядывавший из его подмышечной кобуры. Револьвер легко поддался, но громила отбросил меня в сторону. Я снова упал и распластался на траве. Он встал на четвереньки, нашел в траве револьвер и ухмыльнулся. Потом вскочил, будто распрямившаяся пружина, и с удовольствием пнул меня в бок. Тут же отпрыгнув назад, он направил на меня ствол револьвера.
Чико яростно закричал. Боксер повернулся и шагнул к дереву, только сейчас заметив второго противника. Выбирая цель, он отдал предпочтение тому, кто еще был способен сопротивляться. Теперь он целился в Чико.
– Лео! – крикнул я. Ничего не произошло. Я попытался еще раз: – Фред!
Тяжеловес чуть повернул ко мне голову, и в этот момент Чико спрыгнул на него с высоты десять футов.
Раздался выстрел, и день снова разлетелся на сверкающие, искрящиеся частички. Я лежал на земле, прижав колени к подбородку, и тихо стонал, проклиная себя за то, что вечно лезу не в свои дела.
Привлеченные шумом обитатели бунгало вышли в садики и с удивлением смотрели через забор на происходившее. Пожилая пара, в саду которой мы устроили кавардак, с побледневшими лицами стояла у окна, раскрыв рты от изумления. Здоровяк собрал слишком много зрителей для убийства.
Чико уступал ему в размерах, но был почти равен по мастерству. Когда они сцепились, я, скорчившись, пополз по тропинке к воротам садика. Исход битвы нетрудно было предугадать, и следовало отрезать Фреду путь к отступлению.
Боксер тяжело бежал по тропинке. Увидев меня, повисшего на воротах, он поднял револьвер. Но сейчас вокруг было полно людей, зрители смотрели из окон всех домов. В жгучей ненависти он взмахнул револьвером у меня над головой, но я избежал удара, отпустив стойку ворот и прижавшись к земле. Теперь меня защищала от его ботинка металлическая решетка забора.
Громила протопал по тротуару, хлопнул дверцей фургона, и тот исчез в облаке пыли.
По тропинке сада, пошатываясь, шел Чико. Из его разбитой брови сочилась кровь. Он выглядел встревоженным, но не расстроенным.
– Мне послышалось, будто ты говорил, что чертовски хорошо дерешься? – поинтересовался я у него.
Он подошел и опустился на колени рядом со мной:
– Будь ты проклят!
Он провел пальцами по своему лбу и вздрогнул.
Я усмехнулся.
– А ты убежал, – фыркнул Чико.
– Разумеется.
– Погоди-ка… – Он взял у меня из рук маленький фотоаппарат. – Только не говори мне, что ты его… – Лицо у него расплылось в дьявольской улыбке.
– А разве в конечном счете мы не за этим сюда пришли?
– Сколько?
– Четыре раза его и два – фургон.
– Сид, ты положил меня на обе лопатки! Сдаюсь.
– Прекрасно, только подожди…
Я откатился в сторону и извергнул к корням живой изгороди то, что осталось у меня в желудке от завтрака. К счастью, крови не было. Я сразу почувствовал себя лучше.
– Сейчас я пригоню сюда фургон Марка Уитни, чтобы забрать тебя, – решил Чико.
– Ничего подобного, – запротестовал я, вытирая рот платком. – Сейчас мы вернемся в сад за домом. Мне нужна пуля.
– Это на полпути к Сибери.
Чико забрал у меня платок и вытер разбитую бровь.
– Опять будешь спорить?
Я ухватился за ворота и со второй попытки выпрямился. Мы одарили зрителей успокаивающими улыбками и направились в сад за домом.
Осколки разлетевшегося зеркала покрывали всю лужайку.
– Влезь на дерево и посмотри, нет ли в нем пули. Она попала в зеркало и, может быть, застряла в стволе. Если нет, мы прочешем весь сад.
На этот раз Чико воспользовался алюминиевой лестницей.
– Наконец-то повезло! – крикнул он сверху. – Она здесь.
Я наблюдал, как он перочинным ножом аккуратно вырезает из участка ствола, прежде закрытого зеркалом, сплющенный кусок свинца. Затем он спустился вниз и положил мне на ладонь пулю. Я осторожно спрятал ее в маленький карман на поясе брюк.
Пожилые супруги, словно две черепахи, выползли из бунгало. Разумеется, они были напуганы и ошеломлены. Чико предложил им снять с дерева остатки зеркала. Он быстро собрал их в кучу и отнес в мусорный бак.