– Вы сумели запудрить мозги Крею. – Рэднор встал.
– Верно.
– Но мне-то вы не станете врать.
– Разумеется, не стану.
– Я вам не верю.
– А вы подумайте, со временем поверите.
– Вы не очень-то уважаете старших.
– А чего их уважать, когда они ведут себя глупо? – сухо проговорил я.
Он раздул ноздри, явно начиная злиться. Но вежливо спросил:
– А вы? Вы будете на меня работать?
– Это зависит от вас. А вдруг в следующий раз из-за меня всех нас убьют?
– Я рискну.
– Тогда ладно. Буду работать. Но мы еще не закончили с этим делом. Чико забрал негативы?
– Да. Он велел отпечатать снимки в двух экземплярах. Один комплект – для него, другой он передал для вас. Он сказал, что вы просили, но, право, не знаю…
– Вы привезли их? – в нетерпении перебил я.
– Да, они в машине. Вы уверены?
– Ради всего святого, я жду не дождусь их! – с жаром воскликнул я.
На следующий день я попросил еще несколько подушек и телефон возле кровати и заработал репутацию трудного пациента.
Этим утром агентство, втиснувшись в маленький домик Рэднора, снова начало работать. Долли позвонила мне, чтобы сказать, что у них совершеннейший ад, один телефон вместо тридцати необходимых, но, к счастью, все в приподнятом настроении, не расстраиваются из-за мелочей, в агентстве появилось новое выражение: «Холлилуйя». А теперь до свидания, потому что следующий в очереди на телефон показывает на часы: мол, ее время кончилось.
Позже из телефонной будки позвонил Чико.
– Сэмми нашел водителя цистерны Смита, – сказал он. – Вчера Сэмми ездил к нему в Бирмингем. Теперь, когда Креи в тюрьме, Смит хочет дать показания под присягой. Он признался, что получил двести пятьдесят фунтов только за то, что вышел из кабины и, когда цистерна перевернулась, снял с нее цепи. А потом сидел на обочине дороги, стонал и жаловался, что ничего не помнит. Легкие деньги.
– Прекрасно! – сказал я.
– Но это еще не все. Изюминка в том, что у него еще целы эти деньги, он их спрятал в консервной банке и собирается сделать первый взнос на покупку дома. Он потому и соблазнился предложением Крея, что хотел купить дом. Крей сначала дал ему задаток, а окончательно расплатился десятифунтовыми купюрами, которые ты нашел в его кейсе и сфотографировал. У Смита есть один из тех банкнотов, которые на снимке. С ним он готов расстаться. Это будет вещественное доказательство. Но кто бы мог заставить его отдать остальные? Ты мог бы?
– Не думаю.
– Но все же у нас есть доказательства, что Крей причинил ипподрому злонамеренный ущерб.
– Потрясающе! А за что они задержали его сейчас?
– Ему предъявили обвинение в нанесении телесных повреждений, а остальных – в подстрекательстве и содействии.
– Значит, их приговор зависит от того, что присудят Крею.
– Если повезет.
– Но он все равно владеет двадцатью тремя процентами акций Сибери, – вздохнул я.
– Да, – хмуро подтвердил Чико.
– Что осталось от офиса? – спросил я.
– Еще идет осмотр. Наружные стены выстояли, но внутри все придется делать заново.
– Мы можем улучшить планировку, – обрадовался я, – и установить лифт.
– Конечно можем, – снисходительно подтвердил Чико. – Впрочем, у меня есть еще одна информация, которая может заинтересовать тебя.
– Какая?
– На соседнем доме висит объявление: «Продается».
После обеда пришел Чарлз, а я как раз спал. И он, к сожалению, видел, как я просыпаюсь. Первые несколько секунд, когда возвращается сознание, всегда самые ужасные. Как обычно, я почувствовал адскую боль, а когда открыл глаза, возле кровати сидел Чарлз.
– Боже мой, Сид, тебе дают обезболивающее?
Я кивнул, все еще не вполне придя в себя.
– Но современные лекарства, по-моему… Я буду жаловаться, – продолжал Чарлз.
– Не надо.
– Но, Сид…
– Врачи делают все, что могут, уверяю вас. Не огорчайтесь так. Через несколько дней будет лучше. А пока просто скучно, вот и все… Лучше расскажите мне о Фреде.
Фред уже был в доме, когда наряд из четырех полицейских прибыл в Эйнсфорд. И всем четверым пришлось держать его, чтобы он не вырвался, да еще и вернувшийся домой Чарлз помогал.
– Большой ущерб он успел причинить до приезда полицейских? – спросил я.
– Он действовал методически и очень быстро. Все перевернул в моем столе и в маленькой гостиной. Каждый конверт, каждую папку, каждый блокнот. Он все разорвал и бросил на пол, собираясь уничтожить. Когда приехала полиция, он как раз перешел в столовую. Этот тип очень силен и сопротивлялся до последней минуты. В холле на столе нашли коробку с пластиковой взрывчаткой, а в фургоне – целый ящик. – Чарлз помолчал. – Как ты догадался, что он придет?