Елизавета слилась с толпой первых рабочих, купила кофе из автомата (горячий, сладкий – глоток жизни) и села на скамейку, дрожа от холода и шока.
Нужно было решить:
1-й: Бежать из страны (билеты можно купить тут же).
2-й: Попытаться добраться до банка.
3-й: Найти Никиту (но как?).
Кофе был слишком горячим. Она обожгла язык, но это помогло сосредоточиться.
6:15. Банк Lehmann.
Здание банка в стиле необарокко выглядело нереально помпезным после ее ночных злоключений.
Елизавета вошла первой, едва двери открылись.
– Guten Morgen, (Доброе утро,) – клерк за стойкой (пожилой мужчина с безупречными манерами) улыбнулся. – Wie kann ich Ihnen helfen? (Чем я могу вам помочь?)
Она положила на стойку ключ от сейфа:
– Ящик 347, пожалуйста.
Клерк взял ключ, внимательно осмотрел, затем что-то проверил в компьютере. Его лицо вдруг стало непроницаемым:
– Entschuldigung, dieses Fach erfordert die Anwesenheit zweier berechtigter Personen. (Извините, этот отсек требует присутствия двух человек, имеющих на это право.)
Елизавета моргнула:
– Простите?
– Этот сейф требует присутствия двух уполномоченных лиц, – перешел он на русский с легким акцентом.
Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.
Дверь за ее спиной открылась.
6:30. Никита Костров.
Он выглядел ужасно – темные круги под глазами, несвежая рубашка, левая рука в самодельной перевязке.
Но пистолет в его правой руке выглядел вполне бодро.
– Предлагаю временное перемирие, – голос Никиты звучал хрипло. – Пока не разберемся с нашим общим другом.
Елизавета не двигалась, оценивая ситуацию:
– Почему я должна тебе верить?
Никита медленно достал из кармана фотографию и положил на стойку.
На снимке: молодой Дмитрий Сазонов (ее "отец") стоял над телом мужчины, удивительно похожего на самого Никиту.
– Моего отца. 1989 год. Ваш... наш "общий друг" только что убил последнего свидетеля.
Он показал другую фотографию – труп Жени в переулке за банком.
Елизавета сглотнула ком в горле.
7:00. Содержимое сейфа.
Комната для приватного просмотра была крошечной – стол, два стула, лампа под зеленым абажуром.
Ящик 347 содержал:
1-й: Дневник Виктора Громова в кожаном переплете. Последняя запись:
*"16 мая 1989. Сазонов что-то затевает. Сегодня видел, как он разговаривал с моим шофером – оба замолчали, когда я подошел. Если со мной что-то случится – Лёша, береги Лену и малыша. Они знают слишком много."*
2-й: Свидетельство о рождении – Елизавета Громова, мать – Елена Викторовна Громова (умерла в 1990), отец – Виктор Сергеевич Громова (умер в 1989).
Но самое шокирующее:
3-й: Письмо от Лены (ее настоящей матери?):
"Они забрали нашего сына. Сазонов сказал, что убьет его, если я хоть слово кому-то скажу. Он заставил меня подписать бумаги, что Артём – его ребенок. Господи, что они с ним сделают? Лёша, если ты получишь это письмо, найди моего мальчика. Он должен знать правду."
Елизавета подняла глаза на Никиту:
– Значит, я не его дочь. И где-то есть мой... брат?
Никита молча кивнул, доставая из кармана еще один документ – свежую фотографию: Сазонов в аэропорту Цюриха, сделанную несколько часов назад.
– Он уже здесь. И знает, что ты жива.
8:00. План.
Никита разложил на столе карту Цюриха:
– У меня есть убежище. Там оружие, деньги, документы.
– Почему ты мне помогаешь? – Елизавета не сводила глаз с его лица.
Он замер, затем медленно закатал рукав – на внутренней стороне предплечья был шрам в виде буквы "Г".
– Когда-то наши отцы были братьями. Пусть и не по крови.
Такси увезло их в промышленный район. По дороге Никита постоянно смотрел в зеркало заднего вида.
– Кто-то преследует?
– Всегда, – он нервно постукивал пальцами по кобуре.
8:45. Убежище.
Заброшенный склад электроники на окраине. Никита провел ее через лабиринт ящиков к потайной комнате за фальшивой стеной.
На столе:
3 пистолета (Glock, Beretta, старый Макаров).
2 гранаты
Пачки денег (доллары, франки, даже пачка рублей).
Но самое странное – фотография маленького мальчика лет пяти.
Елизавета взяла снимок:
– Кто это?
Никита резко закрыл альбом:
– Мой сын. Он...
Выстрел снаружи прервал его. Стекло окна разлетелось осколками.
– Вниз!
Он толкнул ее на пол как раз в тот момент, когда очередь из автомата прошила стену над их головами.
"Нас нашли."