– Что?
– Где документы. Те самые. Которые докажут, что Сазонов – не Громов.
– Как ты можешь быть уверен?
– Потому что он сказал: "Он не сможет меня убить".
Елизавета сжала руль.
– Он ребенок. Он не должен…
– Он не просто ребенок, – резко оборвал Никита. – Он последний свидетель. И Сазонов не остановится, пока не доберется до него.
Впереди показались первые огни города.
14:00. Аэропорт Клотен
Они оставили машину на парковке дальнего терминала. Артём шел между ними, держась за руки, как будто боялся, что его снова разлучат.
– У меня есть человек, – Никита достал телефон. – Он может обеспечить нам вылет. Но только в одну сторону.
– Куда?
– Прага.
Елизавета вздрогнула. Прага. Тот самый билет, который она купила полгода назад, лежал в ее старом рюкзаке, в кармане, который она так и не использовала.
– Почему Прага?
– Потому что там живёт единственный человек, который может помочь нам.
– Кто?
Никита посмотрел на нее.
– Анна Вайсс.
15:30. Последний звонок
Они сидели в кафе аэропорта, ожидая подтверждения вылета. Артём ковырял вилкой кусок пирога, но не ел – просто смотрел, как крошки падают на тарелку.
Елизавета взяла телефон – старый Nokia, который дал ей Женя.
– Ты звонишь матери? – спросил Никита.
– Нет.
Она набрала номер, который помнила наизусть.
– Кто это? – ответил мужской голос.
– Семён?
Пауза.
– Лиза?
– Скажи отцу… Она замолчала, глядя на Артёма. – Скажи ему, что я нашла его сына.
Тишина.
– Где ты?
– Далеко.
Она положила трубку.
17:00. Вылет
Самолет был небольшим – частный чартер, организованный через "друзей" Никиты. Пилот, суровый мужчина с шрамом на щеке, даже не спросил документов.
Артём прижался к окну, когда самолет оторвался от земли.
– Я никогда не летал, – прошептал он.
Елизавета взяла его руку.
– Теперь полетишь.
Никита сидел напротив, его глаза были закрыты, но она знала – он не спал.
Где-то там, внизу, оставался горящий дом.
Где-то там оставался Женя.
Где-то там Сазонов уже отдавал приказы.
Но сейчас, на высоте десяти тысяч метров, они были вне его досягаемости.
Пока.
19:30. Прага, аэропорт Рузыне
Холодный вечер. Туман стелился по взлетной полосе, скрывая огни города.
Никита вел их через служебный выход, минуя паспортный контроль.
– Куда теперь? – спросила Елизавета.
– В центр. У Анны есть квартира.
– Он знает, что мы едем?
– Нет.
Она остановилась.
– Ты уверен, что он поможет?
Никита посмотрел на Артёма, потом на нее.
– Она последний, кто помнит настоящего Виктора Громова.
Она последний, кто знает правду.
Такси увезло их в ночь.
Игра только начиналась.
Глава 12: Прага. Встреча с тенью
Прага, аэропорт Рузыне. 20 октября 1996 года. 00:47 ночи.
Самолет приземлился с глухим стуком, подпрыгивая на неровностях взлетной полосы. Елизавета прижала ладонь к холодному иллюминатору, наблюдая, как по бетонке снуют работники аэродрома в светоотражающих жилетках. Их движения в предрассветном тумане казались призрачными, нереальными.
"Мы в Праге," – прошептала она, ощущая странное спокойствие. Этот город пах по-другому – не едкой гарью московских пробок, а древесиной, старым камнем и речной сыростью.
Перед ней Никита поднялся с кресла, его пальцы сжимали плечо Артёма. Мальчик не спал весь полет - его огромные, неестественно взрослые глаза были широко открыты, но взгляд казался отсутствующим, будто он видел что-то за гранью реальности.
"Документы," – бросил Никита через плечо, протягивая три паспорта.
Елизавета машинально проверила свое новое имя – София Мейер, гражданка Швейцарии. Артём стал Андреасом, Никита – Маркусом Шульцем. Идеальная туристическая семья.
00:58. Паспортный контроль
Очередь в "негражданском" коридоре растянулась на двадцать человек. Елизавета заметила, как Никита непроизвольно провел рукой по кобуре под курткой, когда перед ними встал мужчина с восточной внешностью.
"Что-то не так?" – спросила она шепотом.
"Просто привычка," – он напряженно улыбнулся, но глаза продолжали методично сканировать зал, выискивая потенциальные угрозы.
Чешский пограничник в очках долго изучал их документы, сверяя с базой. Елизавета почувствовала, как по спине пробежал холодок - вдруг Сазонов уже предупредил...
"Vítejte v Praze," ("Добро пожаловать в Прагу,") – наконец произнес офицер, ставя штамп. Его пальцы были испачканы чернилами - маленькая деталь, которая почему-то врезалась в память.