"Там высоко. Очень высоко. И холодно. И есть большой железный орел..."
Никита и Елизавета переглянулись. Швейцарские Альпы. Граница с Италией. Бывшая нацистская база времен войны, переоборудованная в секретный объект КГБ.
Игра действительно только начиналась.
Глава 14: Железный орел
Прага, район Винограды. 20 октября 1996 года. 16:42
Дождь начался внезапно – тяжелые осенние капли забарабанили по крышам старинных пражских домов, стекая по готическим водосточным трубам и превращая мостовые в блестящие зеркала. Елизавета прижалась лбом к холодному стеклу окна дешевого пансиона, наблюдая, как по улице медленно проезжает полицейская "Шкода". Ее пальцы нервно отстукивали непроизвольную мелодию по подоконнику – странным образом ритм совпадал с тиканьем старых настенных часов в коридоре, доносящимся сквозь тонкие стены.
"Кофе?" – Никита протянул ей дымящуюся кружку. Его глаза были красными от двух суток без сна, но руки оставались устойчивыми, как у хирурга перед сложной операцией. На запястье виднелся свежий шрам – напоминание о перестрелке у виллы.
Она взяла чашку, ощущая тепло через тонкий фарфор. Аромат горького чешского кофе смешивался с запахом сырости, проникающей сквозь щели в старых рамах. Артём сидел на краю кровати, склонившись над разложенной картой Швейцарии, которую они купили в киоске у вокзала. Его маленький палец с обкусанными ногтями медленно двигался вдоль горной цепи, будто ощупывая невидимые знаки.
"Здесь," – он указал на безымянный участок в кантоне Граубюнден, оставив влажный отпечаток на тонкой бумаге. "Железный орел. Это ангар... в скале. Большие ворота с орлом сверху. Мы летали туда с папой на маленьком самолете." Его голос дрожал, словно каждое слово приходилось вытаскивать из глубин памяти, как заржавевший якорь со дна моря.
Никита наклонился над картой, отбрасывая тень на желтую от времени бумагу: "Ближайший населенный пункт – Санкт-Мориц. До итальянской границы не больше 15 километров." Он поднял взгляд на Елизавету, и в его глазах она прочитала невысказанный вопрос: "Как будем перебираться через половину Европы с ребенком и без документов?"
Она достала из внутреннего кармана куртки три билета на ночной поезд в Цюрих – ветхие бумажные прямоугольники, которые Анна сунула ей в последний момент. "Анна дала мне контакты проводника в Брегалье. Бывший пограничник, знает все тропы через Альпы." Ее пальцы непроизвольно сжали билеты, оставляя помятые следы. "Он может перевести нас через горы за две тысячи франков."
18:30. Вокзал Прага-Главный
Главный зал вокзала гудел, как потревоженный улей. Итальянские туристы с громоздкими чемоданами, немецкие бизнесмены в одинаковых серых костюмах, чешские студенты с рюкзаками – все смешалось в пестром, шумном потоке. Елизавета крепко держала Артёма за руку, чувствуя, как его маленькая ладонь потеет от волнения. Мальчик прижимал к груди потрепанный рюкзак с документами, которые они нашли в катакомбах – их единственную надежду на правду.
"Не оглядывайся," – шепнул Никита, незаметно кивнув в сторону двух мужчин у информационного табло. "Слева, серые пальто, черные портфели. Они с утра крутятся здесь."
Она краем глаза заметила знакомую позу – руки свободны, но плечи напряжены, готовые в любой момент рвануться вперед. Профессионалы. Сазонов явно бросил все силы на поиски, если его люди уже добрались до Праги.
Поезд на Цюрих стоял на третьем пути, испуская клубы пара. Проводник в поношенной форме лениво проверял билеты, механически кивая пассажирам. Еще двадцать метров – и они будут в относительной безопасности, запертые в купе на ближайшие восемь часов.
Внезапно Артём остановился как вкопанный. Его пальцы судорожно сжали руку Елизаветы до боли.
"Они знают," – прошептал он, и его глаза расширились от ужаса. "Они уже в поезде. Трое. Один в форме проводника."
Никита резко развернулся, толкая их назад в толпу. "Через зал ожидания. Быстро!" Его рука уже лежала на рукояти пистолета под курткой.
19:15. План Б
Задняя дверь вокзала вывела их на заброшенную грузовую платформу. Здесь пахло углем, мазутом и чем-то кислым – возможно, гниющими овощами из разгруженных вагонов. Где-то в темноте скрипели тормоза маневрового локомотива, а с рельсов доносилось металлическое лязганье сцепляемых вагонов.
"Вон тот состав," – Никита указал на длинную вереницу товарных вагонов с табличкой "Брно-Мюнхен". "Разгружается в 20:30. До немецкой границы – четыре часа."
Они прокрались между штабелями деревянных ящиков, стараясь не шуметь. Елизавета подняла Артёма в полуоткрытый вагон с маркировкой "Хрупкое – Осторожно". Внутри пахло свежей древесиной и сладковатым ароматом яблок – видимо, перевозили фрукты из моравских садов.