Ледяная волна пробежала по спине Елизаветы. Бухгалтер... Артём? Но он же... Она украдкой взглянула на своего "сопровождающего" – тот спокойно пил виски. Но теперь она заметила – у настоящего Артёма была родинка над левой бровью. У этого – нет.
00:30. Женский туалет "люкс"
Зеркала здесь были искусственно потёрты – владельцы клуба понимали, что не все посетительницы хотят видеть своё отражение после дозы. Елизавета плеснула ледяной водой в лицо, пытаясь собраться с мыслями. "Артём" – не Артём. Охраны нет. Это ловушка.
Дверь туалета распахнулась с лёгким скрипом. В отражении она увидела Катю – та стояла с каменным лицом, в руке что-то блестело.
– Лиза... прости... – в её голосе звучала неподдельная жалость.
Елизавета инстинктивно рванулась в сторону, но Катя оказалась неожиданно быстрой – резкое движение, укол в шею. Мир поплыл перед глазами.
– Не сопротивляйся... – это было последнее, что она услышала, прежде чем тьма поглотила её.
00:45. Грузовой лифт
Сознание возвращалось обрывками. Вибрация стального пола под щекой. Холод наручников, впивающихся в запястья. Мужские голоса, доносящиеся сквозь туман:
– ...сказал, живой доставить...
– ...Громов уже в курсе, охрану подняли...
– ...Костров заплатил половину, остальное после подтверждения...
Она притворилась что всё ещё без сознания, приоткрыв веки на щёлочку. Трое мужчин в одинаковых чёрных костюмах:
1-й: Крупный, с татуировкой "БОГ" на костяшках.
2-й: Худой, со шрамом от ножа через всю щеку.
3-й: И... "Артём", который теперь снимал парик, открывая короткую стрижку.
Лифт с глухим стуком остановился. Её грубо подхватили под руки, потащили по длинному бетонному коридору. Где-то капала вода, создавая зловещую какофонию с ритмом их шагов. В воздухе витал запах бензина, плесени и чего-то металлического.
01:00. Подвал
Её бросили на холодный бетонный пол. Где-то в углу урчал дизельный генератор, освещая помещение мерцающим светом. Катя стояла у стены, затягиваясь "Мальборо", её лицо было странно бесстрастным.
– Очнулась? – "Артём" пнул её ногой в бок. – Хватит притворяться.
Елизавета медленно открыла глаза, делая вид, что дезориентирована. Помещение напоминало бункер – голые бетонные стены, стол с инструментами (кусачки, паяльник, шприцы), и... видеокамера на штативе, направленная прямо на неё.
– Твой папаша перешёл все границы, – сказал человек с татуировкой, присаживаясь на корточки рядом. – Теперь он узнает, каково это – терять то, что дорого.
"Артём" достал складной нож, провёл холодным лезвием по её щеке:
– Красивая... Жаль, что после нашей маленькой съёмки мало кто это увидит.
01:15. Первая попытка сопротивления
Когда он наклонился, чтобы разрезать её платье, Елизавета собрала все силы и ударила лбом в переносицу. Раздался характерный хруст, мужчина с воплем отпрянул, хватаясь за лицо. Она перекатилась, пытаясь встать, но ноги ещё не слушались – действие препарата ещё не прошло.
– Сука! – "БОГ" ударил её кулаком в живот.
Боль разлилась горячей волной, но адреналин перебивал всё. Она вспомнила уроки отца: "Если бьют – кусайся, если держат – бей в пах". Она вцепилась зубами в руку ближайшего похитителя, почувствовав вкус крови на языке.
Глухой выстрел с глушителем. Острая боль в плече. Она рухнула на колени, чувствуя, как тёплая жидкость растекается по рукаву.
– Стоп! – раздался новый, незнакомый голос. – Она должна быть живой для обмена.
В дверях стоял молодой человек в чёрной кожанке – Никита, сын Кострова. Его холодные серые глаза встретились с её взглядом.
– Уберите её. И подготовьтесь – Громов уже в пути. – Он бросил последний взгляд на Елизавету. – До скорой встречи, принцесса.
02:00. Разговор похитителей
Через полуоткрытую дверь доносились обрывки разговора:
– ...обмен у старого моста в 4 утра...
– ...только бы Громов не надул...
– ...если что – девочку в реку, пусть ищет...
Никита вошёл в комнату один. Присел рядом, вытирая кровь с её губ платком.
– Послушай, принцесса... – его голос звучал почти с сожалением. – Твой отец убил моего дядю. Теперь ты – разменная монета. – Он наклонился ближе. – Но если будешь умницей, может, выберешься живой.
– Ты... мёртв... – прошептала она. – Мой отец... он...
– Твой отец проиграл, – резко встал Никита. – А теперь помолчи. Скоро начнётся самое интересное.