"Он трижды закуривал за последние двадцать минут, но не сделал ни одной затяжки. И его машина стоит на месте уже сорок минут, хотя это запрещено знаками," – перечислил мальчик. – "Кроме того, он единственный таксист в квартале без таблички "libre" на крыше."
Решение пришло мгновенно.
"Рынок Сан-Тельмо," – сказал Никита. – "Толпа, узкие улицы, сотни выходов. Там оторвемся."
13:20. В толпе
Рынок кишел людьми. Ароматы специй, звуки гитары, крики торговцев – все сливалось в единый хаотичный поток, где легко было затеряться.
"Они идут за нами," – Никита сжал руку Елизаветы. – "Двое. В синих рубашках и солнечных очках. Второй круг за нами уже семь минут."
Артём вдруг потянул их к лотку с экзотическими фруктами.
"Через этот проход," – указал он на узкий проход между палатками. – "Там тупик, но есть пожарная лестница на крышу. Они будут ждать у выхода."
14:00. Крыши Сан-Тельмо
Они сидели на раскаленной от полуденного солнца крыше, скрытые высокими парапетами. Преследователи потеряли их след у рынка, но напряжение не спадало.
"Значит, Сазонов знает, что мы здесь," – Елизавета вытерла пот со лба, чувствуя, как влажная рубашка прилипает к спине.
"Он знал," – поправил Никита, разбирая купленную на рынке карту. – "Но теперь мы знаем больше. Клиника, вилла, Соловьев... Это уже конкретные точки."
Артём развернул карту, его пальцы быстро нашли нужные места.
"Клиника в семи кварталах от виллы. Если Сазонов здесь, он будет в одном из этих мест. По графику он проводит осмотры пациентов по средам и пятницам с 15:00 до 18:00."
"И что теперь?" – Елизавета посмотрела на Никиту.
Тот молча достал из сумки три пистолета и положил на карту.
"Теперь мы идем в гости. Но сначала нам нужно оружие получше и транспорт."
16:30. Контакт
Старый гараж в промышленной зоне выглядел заброшенным, но Артём уверенно подошел к боковой двери и трижды постучал в определенном ритме.
"Откуда ты знал..." – начала Елизавета, но дверь открылась, и перед ними появился седой мужчина с татуировкой "СССР" на предплечье.
"Боже правый," – прошептал он, увидев Никиту. – "Костров сказал, ты жив, но я не верил."
"Привет, Леха," – Никита слабо улыбнулся. – "Давно не виделись."
"С девяносто третьего," – мужчина огляделся и быстро впустил их внутрь. – "Заходите быстрее. У меня есть все, что вам нужно."
В гараже стояли два мотоцикла, ящики с оружием и... фотография молодого Никиты с тем же мужчиной на фоне какого-то военного городка.
Глава 23: Старые раны
Буэнос-Айрес, гараж в промзоне. 2 ноября 1996 года. 17:15.
Запах машинного масла смешивался с едким ароматом пороха и затхлым душком старой кожи. В углу гаража, под трещащей лампой дневного света, Елизавета разглядывала разложенное на промасленном верстаке оружие. Её пальцы скользнули по холодному металлу Glock 17, проверили вес магазина, щёлкнули затвором.
"Берёшь слишком много", – голос Никиты прозвучал прямо за спиной. Он стоял вполоборота, его профиль резко вырисовывался в тусклом свете. – "Нам нужна мобильность."
Елизавета бросила взгляд на Артёма. Мальчик сидел на ящике с патронами, его худенькие ноги не доставали до пола. В руках он крутил какой-то механизм – то ли затвор от пистолета, то ли деталь от взрывного устройства. Его пальцы двигались с неестественной для ребёнка уверенностью.
"Он вообще должен быть здесь?" – прошептала она.
Никита лишь поднял бровь.
"У тебя есть вариант, куда его деть?"
Дверь в глубине гаража скрипнула. Высокий седой мужчина с татуировкой "СССР" на жилистой шее вошёл, неся в руках три жестяных стаканчика.
"Выпьем за встречу", – его голос напоминал скрип ржавых петель.
Никита взял стакан, кивнул:
"Леха."
"Живёшь, пацан", – мужчина хрипло рассмеялся, обнажив золотой клык. – "Костров говорил, ты выжил, а я не верил."
Елизавета заметила, как напряглись плечи Никиты.
"Где он сейчас?"
"В Праге. Готовит операцию против людей Сазонова". – Леха отхлебнул водки, сморщился. – "А ты, я смотрю, нашёл себе новую семью."
Его желтоватые глаза скользнули к Артёму. Мальчик поднял голову – и в этот момент Леха вдруг замер.
"Боже..." – он сделал шаг назад. – "Это же..."
"Сын Громова", – тихо сказал Никита. – "Настоящего."
Тишина повисла тяжёлым одеялом. Даже гул мотоциклов с улицы казался приглушённым.
Леха медленно опустился на колени перед Артёмом.
"Я знал твоего отца, пацан. Он... он был последним честным человеком в этой мясорубке."