За её спиной Никита поправлял повязку на руке.
"Теперь мы живём."
Артём сидел у камина, листая старый фотоальбом. На одной из страниц – его настоящий отец.
"Обещаю, папа", – прошептал он. – "Я не забуду."
За окном завывал ветер, но в доме было тепло.
Конец.
Часть 2. Новая угроза. Глава 25: Возвращение.
Возвращение в Москву.
Самолёт «Аэрофлота» приземлился в Шереметьево под хлопья мокрого снега, будто сама столица не хотела принимать её обратно. Елизавета Громова сидела у иллюминатора, её пальцы сжимали паспорт на имя Софии Мейер – последний след её бегства.
Прошёл почти год.
Год, в котором:
Сазонов, человек, выдававший себя за её отца, был убит.
Артём, её брат, остался в Швейцарии под защитой Никиты.
Империя Громовых, построенная на крови и лжи, рухнула, как карточный домик.
Но Москва не изменилась.
Серый снег, прилипающий к взлётной полосе. Чёрные «мерседесы» с тонированными стёклами у терминала. Охранники в одинаковых кожаных куртках, их взгляды скользят по пассажирам, выискивая чужих.
«Свои» здесь давно уже не свои.
Она прошла паспортный контроль без проблем – документы, которые Никита достал через свои старые связи, были безупречны. Но когда пограничник, щурясь, сравнил её лицо с фотографией, её сердце на секунду замерло.
"Цель визита?"
"Личные дела."
Он хмыкнул, поставил штамп.
Добро пожаловать домой, Лиза.
Встреча с прошлым.
Таксист, угрюмый таджик с потёртым воротником, всю дорогу молчал. Москва за окном мелькала, как старый фильм – серые дома, реклама новых банков, разбитые дороги. Всё то же, но уже другое.
Она выбрала квартиру в районе Чистых прудов – не Рублёвку, не элитный центр, а обычный дом с облупившейся штукатуркой. Без лифта, с покосившейся дверью. Идеальное место, чтобы затеряться.
Первая встреча была назначена в кафе на Арбате.
Семён, бывшая правая рука её «отца», ждал её за угловым столиком. Он постарел – глубокие морщины, седина в бороде, пальцы, нервно постукивающие по стопке дешёвого коньяка.
"Живая", – хрипло произнёс он, не поднимая глаз.
Она села напротив.
"Ты знаешь, что твои старые друзья теперь твои враги?"
"Какие друзья?"
Он усмехнулся, достал из кармана смятый «Коммерсантъ».
Статья о распаде группировки Громова. Внизу – фотография её «отца» и намёк на «предательство дочери».
"Те, кто верил, что ты – наследница, теперь думают, что ты сдала империю. Что ты работала на Костровых."
Она медленно перевернула страницу.
"А кто-то ещё верит, что я – настоящая Громова?"
Семён налил ей коньяк.
"Нет. Но это не значит, что они тебя простят."
Тени прошлого.
Вечером она проверила квартиру на прослушку. Занавесила окна плотными шторами, поставила сигнализацию на дверь. Паранойя? Нет. Опыт.
Она не верила, что опасность миновала.
И не зря.
Когда она легла спать, в коридоре раздался скрип.
Тихий, едва уловимый.
Она замерла.
Ещё один.
Шаг.
Её рука скользнула под подушку, пальцы сомкнулись на рукояти «Макарова» – подарка Никиты.
Тишина.
"Паранойя", – прошептала она себе.
Но в 3:14 ночи звонок в дверь взорвал тишину.
Никита.
Она подошла к двери, пистолет наготове.
В глазке – тень. Сгорбленная фигура.
"Открой…" – хриплый голос.
Она узнала его сразу.
Никита.
Она рванула засов, дверь распахнулась.
Он стоял на пороге, лицо в крови, пальто пропитано чем-то тёмным. Шатался, едва держался на ногах.
"Ты в смертельной опасности…"
Он рухнул на колени.
"Они нашли Артёма."
За его спиной, в темноте подъезда, что-то шевельнулось.
Тени сдвинулись.
И тогда она увидела их.
Трое мужчин в чёрном.
И стволы пистолетов, направленные прямо на неё.
Глава 26: Предупреждение.
Москва, квартира на Чистых прудах. 3:17 ночи.
Пистолет в руке Елизаветы дрожал ровно настолько, чтобы это заметил только она сама. Никита лежал на полу, его кровь растекалась по паркету, сливаясь с тенями. За его спиной в дверном проёме стояли трое – лица скрыты балаклавами, стволы с глушителями направлены на них обоих.
"На колени. Руки за голову", – прозвучало из-под маски.