Где-то позади, в лесу, хрустнула ветка.
Охота началась.
Глава 28: Первая искра.
Подмосковье, заброшенная дача. Январь 1997 года. 03:12.
Ледяной ветер пробивался сквозь щели в рассохшихся стенах, завывая в пустых комнатах, как голодный зверь. Дача, которую Никита назвал "временным убежищем", представляла собой жалкое зрелище – облупившиеся обои, прогнившие половицы, запах плесени и пыли. Елизавета сидела на полу возле потухшей печи-буржуйки, плотнее кутаясь в свой тонкий свитер. Холод пробирался под одежду, цепкими пальцами сжимая горло, но она стиснула зубы, не подавая виду.
Никита рылся в своем потертом армейском рюкзаке, откуда достал свернутую в несколько раз куртку защитного цвета и бросил ей.
"Надень."
"А ты?" – Она поймала вещь, ощутив шершавую ткань, пропитанную запахом пороха и металла.
"Я привык."
Он отвернулся, но она успела заметить, как его пальцы слегка дрожат, когда он раскладывает на полу патроны, проверяя каждый.
"Врёшь", – сказала она просто и набросила куртку ему на плечи.
Он резко обернулся, их взгляды столкнулись в полумраке.
"Я не..."
"Замёрзнешь – будешь бесполезен. А мне нужен ты живой."
Никита замер, потом медленно стянул куртку и накрыл ей плечи. Его руки на мгновение задержались – теплые ладони прижали ткань к ее плечам, пальцы слегка сжали, словно проверяя, реальна ли она.
"На двоих", – сказал он тихо, садясь рядом так близко, что их плечи соприкоснулись.
Она не стала спорить.
04:55. Угли.
Им удалось развести небольшой огонь в печи – несколько сухих досок, найденных в полуразвалившемся сарае, да пара старых газет. Пламя было слабым, едва теплилось, отбрасывая дрожащие тени на стены, но хотя бы не давало тьме окончательно поглотить их.
Никита сидел, прислонившись к стене, полузакрытые глаза отражали блики огня. Елизавета наблюдала за ним – за год разлуки его лицо изменилось, стало жестче. Глубже морщины у глаз, резче линия скул, губы плотно сжаты даже в состоянии покоя. На виске – свежий шрам, которого раньше не было.
"Зачем?" – спросила она внезапно, нарушая тишину.
Он не открыл глаз.
"Что "зачем"?"
"Всё. Зачем тебя не было год? Зачем ты вернулся? Зачем..." – ее голос дрогнул, – "...зачем ты меня спасаешь?"
Тишина. Только потрескивание углей и завывание ветра за окном.
"Ты же Костров", – добавила она, почти шёпотом.
Никита открыл глаза.
"Я не Костров."
"Тогда кто?"
Он посмотрел на огонь, потом на нее. В его взгляде была странная смесь усталости и чего-то еще – чего-то, что заставило ее сердце учащенно забиться.
"Я тот, кто любит тебя."
Слова повисли в воздухе, неожиданные и обжигающие, как капли кипятка. Никита тут же сморщился, будто поймал себя на чем-то запретном, и грубо рассмеялся:
"Шутка. Просто... устал."
Но она видела – не шутка.
И он знал, что она видит.
05:30. Прикосновение.
Огонь почти погас, оставив после себя лишь тлеющие угли.
Елизавета потянулась, чтобы подбросить последнюю доску, и их пальцы случайно соприкоснулись. Никита резко отдернул руку, как от раскаленного металла, но было поздно – где-то глубоко внутри что-то замкнуло, как искра в темноте.
Она не отвела взгляд.
Он тоже.
"Лиза..." – его голос звучал хрипло, почти как предупреждение.
Но она уже наклонилась вперед.
Их лбы почти соприкоснулись. Дыхание смешалось. Где-то за стеной завыл ветер, заставляя пламя в последний раз вспыхнуть перед тем, как окончательно погаснуть.
"Не исчезай снова", – прошептала она.
Он не ответил. Просто закрыл глаза.
Но его рука нашла ее пальцы в темноте – и сжала так крепко, будто боялся, что ее унесет ветром.
06:17. Рассвет.
Серое утро застало их сидящими спиной к спине – как часовые, охраняющие покой друг друга. Первые лучи солнца пробивались сквозь разбитые окна, освещая пыль, кружащуюся в воздухе.
Никита первым встал, потянулся, костяшки его пальцев были в ссадинах.
"Через час двинемся. До границы – двое суток."
Она кивнула, собирая вещи. В кармане ее куртки лежал "Макаров", в рюкзаке – паспорт на чужое имя, фальшивые деньги и фотография Артема.
Но в воздухе все еще висело несказанное.
Искра.
Которая может либо погаснуть.
Либо спалить все дотла.
Дополнительная сцена: 06:45. Перед выходом
Никита проверял оружие, его движения были четкими и выверенными.
"Ты уверен, что они не найдут это место?" – спросила Елизавета, зашнуровывая ботинки.