16:50. Заброшенный склад на окраине города.
Когда мешок сняли, Елизавета оказалась в полутемном помещении с бетонными стенами, заляпанными мазутом. Ее привязали к металлическому стулу, а в углу стоял включенный диктофон – кто-то явно хотел записать ее показания.
Дверь скрипнула, и вошел мужчина в очках с толстыми линзами. Он сел напротив, положив на колени кожаный портфель.
"Ну что, мисс Громова", – улыбнулся он, – "каково это – быть преданной тем, кому доверяла?"
Она сделала вид, что потрясена:
"Где Никита? Что вы с ним сделали?"
Мужчина рассмеялся:
"Ваш Никита сам передал вас нам. За очень хорошие деньги, должен сказать."
Она опустила голову, притворяясь сломленной, но внутренне улыбалась – все шло по плану.
18:30. Бар "У Густава". Центр Братиславы.
Дверь бара с грохотом распахнулась, впуская порыв холодного ветра. Никита ворвался внутрь, сбивая стул на входе. Его глаза метались по помещению, останавливаясь на каждом посетителе.
"ГДЕ ОНА?!" – его голос прогремел, заглушая музыку.
Испуганный бармен отпрянул к стойке:
"Кого вы ищете, пан?"
"Блондин, немецкий акцент, шрам на шее!" – Никита схватил бармена за воротник. – "ГДЕ ОН?!"
"Э-эрих?" – заикаясь, пробормотал тот. – "Он... он уехал пару часов назад. С какой-то девушкой..."
Никита ударил кулаком по стойке – бутылки зазвенели, несколько бокалов упало и разбилось.
"Если с ней что-то случится", – прошипел он, и в его голосе была такая ярость, что даже закаленные посетители бара замерли, – "я сожгу весь этот проклятый город дотла!"
Он выбежал на улицу, оставив за собой гробовую тишину.
19:00. Склад.
Елизавета сидела одна в полутьме. Веревки, которые должны были сдерживать ее, лежали развязанные на полу – навыки, полученные в спецподготовке, пригодились. В руках она держала маленький диктофон, только что вынутый из кармана ее похитителя.
"Идиот", – прошептала она, нажимая кнопку "стоп". Голос Никиты из записи звучал яростно и искренне.
Внезапно снаружи раздались выстрелы, затем крики. Дверь с грохотом распахнулась.
"Лиза?!"
Никита стоял на пороге, пистолет в одной руке, в другой – окровавленный нож. Его глаза дико метались по комнате, пока не остановились на ней.
Он увидел развязанные веревки. Увидел диктофон в ее руках. И понял все.
"Ты... проверяла меня?" – его голос звучал хрипло.
Она медленно кивнула, не сводя с него глаз.
"И?" – он сделал шаг вперед.
"Ты передал им ложную информацию", – сказала она. – "Но когда подумал, что мне угрожает реальная опасность..."
Никита подошел вплотную. В его глазах бушевала буря эмоций.
"Я сказал, что сожгу город за тебя. Разве этого недостаточно?"
Она подняла диктофон и нажала "воспроизведение". Голос Никиты громко прозвучал в тишине склада:
"Если с ней что-то случится, я сожгу весь этот город!"
"Довольно убедительно", – улыбнулась она.
Никита молниеносным движением выхватил диктофон из ее рук и раздавил его каблуком.
"Больше никогда так не делай", – прошипел он.
"Или что?" – бросила вызов Елизавета.
Он резко притянул ее к себе. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.
"Или я действительно что-нибудь подожгу", – прошептал он.
Их губы встретились – жестко, яростно, без тени нежности. Это был поцелуй-вызов, поцелуй-битва, в котором смешались гнев, страх и что-то еще, что ни один из них не решался назвать.
Когда они наконец разошлись, Никита тяжело дышал:
"Доверие нужно заслужить. А не проверять."
Елизавета поправила растрепавшиеся волосы:
"Теперь я уверена."
Он резко развернулся и пошел к выходу:
"Идем. Нам нужно убраться отсюда до того, как прибудет подкрепление."
Проверка закончилась. Доверие было завоевано. Но Елизавета знала – самые опасные испытания были еще впереди. И теперь им предстояло встретить их вместе.
Глава 30: Разрыв.
Прага, ночной поезд. 02:18.
Холодный дождь бил в окна вагона, превращая огни ночной Праги в расплывчатые световые пятна. Кондиционер давно сломался, и в салоне стоял спертый воздух с примесью табачного дыма и дешевого одеколона. Елизавета сидела у окна, механически перебирая пальцами уголок фотографии Артема. Снимок уже пожелтел по краям от частых прикосновений.