Никита стоял в проходе, его лицо скрывала тень от верхней багажной полки. Только сжатые кулаки выдавали внутреннее напряжение. Они только что выбрались из засады на окраине города, но между ними повисло нечто более опасное, чем пули наемников.
"Ты знал," – наконец нарушила молчание Елизавета. Ее голос звучал неестественно ровно. – "Ты знал, что они устроят засаду, и все равно отправил меня туда одну."
Никита не ответил сразу. Где-то в глубине вагона скрипнула дверь, донесся смех пьяных туристов.
"Лиза..."
"Я думала, ты изменился," – она повернулась к окну, чтобы он не видел дрожь в ее губах. – "Но ты просто использовал меня как живца."
Он резко шагнул вперед, выйдя на полосу света от потолочной лампы. На его лице читалась ярость, но в глазах – что-то другое, более сложное.
"Я должен был заслужить их доверие! Чтобы докопаться до правды! Ты же сама..."
"И для этого ты отдал меня им на растерзание?" – она вскочила, фотография упала на грязный пол вагона. – "Что, если бы они передумали вести игру по твоим правилам? Если бы просто пустили пулю мне в затылок в том переулке?"
Никита с силой ударил кулаком по металлической стойке. Звук удара заглушил стук колес.
"Я был в пятидесяти метрах! С прицелом на каждого из них!"
"Но я этого не знала!" – ее крик заставил замолкнуть даже пьяных туристов в конце вагона. – "Я думала... я была уверена, что ты снова предал меня. Как тогда в Цюрихе."
Он протянул руку, но она отпрянула, как от огня.
"Лиза, послушай..."
"Нет." – она подняла фотографию, осторожно стряхнула пыль и сунула во внутренний карман куртки. – "Все кончено."
"Ты с ума сошла? Они везде! Без меня ты..."
"Лучше одни, чем с тем, кто подставляет меня под удар," – она резко дернула шнурок капюшона.
Дверь вагона открылась с шипением пневматики. На перроне ее встретил ледяной ветер с Влтавы и пустынные платформы ночного вокзала.
"Если ты выйдешь сейчас, я не смогу тебя защитить!" – его голос сорвался на крик.
Она обернулась в последний раз. В свете тусклых ламп ее лицо казалось высеченным из мрамора.
"Мне больше не нужна твоя защита, Никита."
Дверь закрылась с металлическим лязгом. Поезд дернулся и медленно пополз вперед.
Он остался один – с пустым пистолетом в кобуре, с разбитым диктофоном в кармане и с осознанием, что самая важная правда так и осталась невысказанной.
03:47. Пустой вокзал Прага-Главный.
Никита сидел на деревянной скамье в зале ожидания, разглядывая трещины на потолке. В углу дремал бомж, обняв бутылку. Где-то капала вода, ритмично отсчитывая секунды.
Он достал из кармана сгоревший диктофон – разбитый, но все еще хранивший ее последние слова. Пальцы сами нашли кнопку воспроизведения, но аппарат молчал.
Из другого кармана Никита вытащил дешевый кнопочный телефон, набрал номер из памяти. После четвертого гудка трубку подняли.
"Это я," – прошептал он, прикрывая ладонью микрофон. – "Она ушла."
В трубке раздался хриплый смех, похожий на звук ржавых петель:
"Значит, план сработал. Ты заставил ее поверить в предательство, и теперь она пойдет прямо к ним. Как и рассчитывали."
Никита сжал телефон так, что корпус затрещал.
"Только помните – она должна остаться живой."
"Не волнуйся," – голос в трубке стал сладким, как испорченный мед. – "Мертвая наследница Громовых нам не нужна. А вот живая... с ее помощью мы получим доступ ко всем счетам."
Он бросил телефон на рельсы перед приближающимся товарняком. Хруст пластика потонул в скрежете тормозов.
Где-то в ночи завыла полицейская сирена. Игра продолжалась. Но теперь они оказались по разные стороны шахматной доски.
04:12. Улицы Праги.
Елизавета шла по узким улочкам Старого города, кутаясь в тонкую куртку. Где-то здесь должна была быть конспиративная квартира Анны. Капли дождя стекали по ее лицу, смешиваясь со слезами, которые она отчаянно пыталась сдержать.
В кармане ее рука сжимала не только фотографию Артема, но и маленький чип – тот самый, что она вытащила из кармана одного из похитителей в Братиславе. На нем были данные, которые могли перевернуть всю эту игру.
Она не знала, что Никита, оставшийся на вокзале, в этот самый момент доставал из-под воротника точно такой же чип – свой, с резервной копией информации. И что его последние слова перед тем, как поезд увез ее, были: "Прости. Это единственный способ защитить тебя."
Но она обязательно узнает. Когда придет время.