Сквозь разбитое окно подвала пробивались первые лучи утреннего солнца, рисуя на стенах причудливые световые узоры. Лиза сидела на корточках возле Никиты, её пальцы ловко снимали пропитанные кровью бинты. В подвале стоял специфический запах – сырости, крови и лекарств. Каждая её мышца ныла от усталости, но она продолжала работать, стиснув зубы.
"Держись, болван," прошептала она, смачивая свежую марлю антисептиком. "Ты не имеешь права сдаться после всего этого."
Никита застонал, его веки дрожали. Временами он бредил, бормоча обрывки фраз, и она отчетливо слышала среди них своё имя. Его лоб был горячим, капли пота стекали по вискам.
"Лиза..." Его голос звучал хрипло, неестественно.
Она замерла, рука непроизвольно сжала его плечо.
"Ты кричал во сне," сказала она, стараясь говорить ровно. "Моё имя. Несколько раз."
Никита медленно открыл глаза. Его взгляд был мутным от боли, но осознанным. Губы пересохли, потрескались.
"Потому что ты единственное, что мне снится," прошептал он. "Уже два года."
Тишина в подвале стала почти осязаемой. Лиза почувствовала, как её сердце бешено заколотилось. Их лица находились в сантиметрах друг от друга, его дыхание обжигало её кожу. Она заметила, как его зрачки расширились, когда её пальцы случайно коснулись его шеи, закрепляя повязку.
"Мы не можем," резко сказала она, отстраняясь.
"Почему?" Его рука с неожиданной силой сжала её запястье.
"Потому что ты до сих пор мне врёшь!" Её голос сорвался. "Кто ты на самом деле? Что скрывают эти архивы Громова? Почему Костровы охотятся именно за тобой?"
Никита попытался приподняться, но резкая боль заставила его сжаться. Капли пота выступили на лбу.
"Я не могу тебе сказать. Не сейчас."
"Вот именно." Она резко встала, сбрасывая его руку. "Когда сможешь идти – двигаемся. Анна ждет у Карлова моста к семи."
Он смотрел ей вслед, его глаза стали тёмными, нечитаемыми. В них мелькнуло что-то, от чего у неё похолодело внутри.
"Лиза."
Она обернулась в дверном проеме.
"Когда-нибудь ты всё же доверишься мне?"
Она не ответила. Но в её взгляде, впервые за все это время, мелькнуло нечто большее, чем просто гнев и недоверие.
06:30. На грани.
Они выбрались из подвала, когда солнце уже поднялось выше. Никита шагал медленно, но упрямо, сжимая пистолет в здоровой руке. Каждый его шаг давался с трудом, но он не издавал ни звука. Лиза шла впереди, каждый нерв напряжен до предела, глаза постоянно сканировали округу.
"Ты права," неожиданно сказал он, прерывая долгое молчание.
Она остановилась, не оборачиваясь.
"Насчёт лжи. Но есть вещи, которые я скрываю не потому, что не доверяю тебе."
"А потому что?" На этот раз она повернулась к нему.
"Потому что, узнав их, ты окажешься в смертельной опасности. Не от Костровых. От куда более страшных людей."
Она хотела что-то сказать, но в этот момент из-за угла раздались шаги. Оба мгновенно взвели курки, прижавшись к стене. Но это оказалась всего лишь старушка с продуктовой сумкой, испуганно зажмурившаяся при виде оружия.
Когда женщина скрылась, Лиза выдохнула.
"Когда-нибудь ты поймёшь," тихо сказал Никита. "И тогда, возможно, простишь меня."
Она посмотрела на его окровавленную повязку, на бледное от потери крови лицо, на упрямо сжатые губы.
"Возможно," ответила она. "Но не сегодня."
07:00. Карлов мост.
Анна ждала их у третьей арки, её лицо было напряжено. В руках она сжимала автомат, скрытый под длинным плащом.
"Вы опоздали на сорок минут," бросила она, оглядывая ранение Никиты оценивающим взглядом.
"Были осложнения," сухо ответила Лиза.
Никита молчал. Он стоял у перил моста, глядя на воду Влтавы. В его глазах отражались первые утренние лучи, но в них не было тепла. Лиза наблюдала за ним украдкой – его профиль на фоне восходящего солнца, напряженные плечи, пальцы, сжимающие перила.
Она вдруг осознала, что стоит перед выбором - довериться ему полностью или потерять навсегда. И оба варианта пугали одинаково сильно.
Анна протянула им два билета на поезд.
"Черногория. Через шесть часов. Не опаздывайте."
Никита кивнул, пряча билеты во внутренний карман. Его глаза встретились с Лизиными – в них читалась какая-то новая решимость.
Игра действительно продолжалась. Но правила изменились. И теперь ставки стали выше, чем когда-либо.
Глава 34: Перемирие.
Прага, поезд EC 273 "Адриатик Экспресс". 14:20.
Дождь хлестал по стеклам купе, превращая пейзажи за окном в размытые акварельные пятна. Лиза сидела у окна, обхватив руками картонный стакан с остывшим кофе. В отражении стекла она видела Никиту – он сидел напротив, его раненое плечо было туго перевязано под слегка помятой голубой рубашкой. Несмотря на бледность и тени под глазами, он сохранял стоическое спокойствие, лишь изредка морщась, когда поезд встряхивало на стыках рельсов.