Луна, словно вырезанная из черного бархата, висела над бухтой, когда Никита вышел на покосившийся пирс. Вода лизала прогнившие сваи, оставляя на дереве соленые узоры. Он закурил, вдыхая дым как последнюю роскошь перед боем. Сигарета тлела в темноте, отмечая время – через три часа рассвет. Через шесть – встреча с дьяволом.
Из тени отделилась фигура. Анна шла беззвучно, но он узнал ее по характерному шраму на левой руке – напоминание о перестрелке в Одессе.
"Опоздала", – буркнул он, швырнув окурок в воду.
"Зато живая." – Она села рядом, доставая из рюкзака бутылку ракии. – "Твои друзья из ФСБ устроили засаду у моста."
Он хмыкнул, принимая бутылку. Алкоголь обжег горло, но боль была приятной – напоминала, что он еще жив.
"Документы?"
Анна молча протянула пакет. Внутри – три новых паспорта, билеты в Рио, ключи от сейфа в банке "Итау".
"Лиза не согласится", – предупредила Анна, наблюдая, как он проверяет водяные знаки. – "Она будет искать тебя до конца."
"Поэтому ты скажешь ей правду." - Голос Никиты стал жестким. – "Что я работал на Костровых с самого начала. Что использовал ее, чтобы выйти на Аллу."
Ветер внезапно усилился, принеся запах гниющей рыбы и мазута. Анна резко повернулась к нему:
"Ты хочешь, чтобы она возненавидела тебя?"
"Я хочу, чтобы она осталась жива!" – Его кулак обрушился на гнилую доску, разбивая ее в щепки. – "Если она попытается меня спасти, Алла убьет их обоих. Артема – сразу. Лизу – медленно."
Волна накатила на пирс, обдав их ледяными брызгами. Где-то вдалеке закричала чайка – предвестник бури.
"А если ты вернешься?" - спросила Анна, вытирая лицо.
"Тогда сожги это." – Он достал из кармана конверт с фотографией – Лиза спала в поезде Москва-Прага. На обороте – координаты острова у побережья Венесуэлы. – "Но если через сорок восемь часов меня не будет..."
"Я засуну ее в тот самолет, даже если придется стрелять в ногу, – закончила за него Анна."
Они замолчали. Где-то в деревне залаяла собака. Никита вдруг резко повернулся:
"Обещай мне одно. Если что-то пойдет не так... Скажи ей, что в сейфе в Цюрихе есть письмо. Код – год их первой встречи."
Анна кивнула, пряча конверт в потайной карман. Ее пальцы на мгновение задержались на фотографии.
"Она все равно узнает правду. Такие женщины всегда узнают."
Никита встал, поправляя кобуру. Первые лучи солнца золотили горизонт.
"К тому времени", – сказал он, уже отходя,– "правда уже не будет иметь значения."
04:30. Последние приготовления.
Лиза проснулась от кошмара. Рука потянулась к холодному месту рядом – простыни были влажными, будто Никита только что встал. На тумбочке лежал его "Глок" с одним патроном в магазине. На стволе – свежая царапина. Буква "К".
Она выскочила на улицу, но пирс был пуст. Только следы шин на песке да пустая бутылка ракии, качающаяся на волнах. И странное чувство – будто кто-то навсегда закрыл дверь, о которой она даже не знала.
Глава 35: Семейные тайны.
Черногория, вилла на скалистом берегу. 21:47.
Лунный свет серебрил гребни волн, разбивающихся о черные скалы внизу. Лиза стояла на открытой террасе, пальцы судорожно сжимали фотографию. Каждый мускул в ее теле был напряжен до предела, дыхание – поверхностным и частым.
"Она жива..." – прошептала Лиза, и ее голос сорвался.
На снимке, сделанном явно скрытой камерой, Алла Громова выходила из лифта элитного женевского отеля. На ней был элегантный костюм Chanel, волосы уложены в строгую прическу, в руках - кожаный портфель, который Лиза сразу узнала. Тот самый, с секретным отделением, где мать хранила самые важные документы.
За спиной раздались осторожные шаги. Никита вышел на террасу, в руках – потрепанная картонная папка с выцветшей надписью "Личное".
"Ты должна это увидеть", – его голос звучал странно приглушенно.
Лиза медленно обернулась. На верхней фотографии, пожелтевшей от времени, была запечатлена ее мать лет тридцати. Алла стояла на фоне яхты, одетая в легкое летнее платье, смеющаяся. И совсем не так, как смелась дома – здесь был искренний, неприкрытый смех.
Рядом с ней – высокий мужчина в белом морском кителе. Его рука лежала на талии Аллы, пальцы сжимали ткань платья с явным possessiveness.
"Это..."
"Да", – Никита поставил папку на каменный парапет. – "Мой отец. Николай Костров."
Ветер внезапно усилился, завывая в расщелинах скал. Лиза почувствовала, как ее колени подкашиваются. Она схватилась за перила, остро ощущая холод камня под пальцами.