– Босс, подтверждаю – Катя Борисова вылетела в Киев рейсом SU-231, – донесся голос из трубки. – Наш человек уже в самолете рядом с ней.
Виктор прикурил сигару, выпустил кольцо дыма:
– Пусть доживёт до утра. Затем пусть понесёт наказание. Чтобы другие запомнили, что бывает с предателями. — Он бросил взгляд на фотографию Кати на столе. – Особое внимание – правой руке. Она ею писала смс с информацией.
Второй телефон зазвонил почти сразу. Голос Семёна:
– Артёма нашли. Живой. Говорит, его подменили вчера утром, когда он выходил из квартиры.
Громов потянулся к графину, налил себе коньяк:
– Привезите его ко мне. Живым, – подчеркнул он. – У меня к нему много вопросов. Особенно о том, как он позволил себя подменить.
Третий звонок прозвучал через минуту. Незнакомый голос с характерным кавказским акцентом:
– Виктор Сергеевич, насчёт вашего предложения... Мои люди готовы обсудить союз. Но нужны гарантии.
Громов улыбнулся впервые за эту бесконечную ночь:
– Гарантии будут. Через неделю Костровские потеряют два склада с электроникой на Капотне. Это достаточно убедительно?
Он положил трубку и подошел к окну. На востоке уже проглядывала заря. Где-то там, в этом просыпающемся городе, его враги строили планы. Но они не знали, что Виктор Громов уже сделал первый ход.
6:00. Спальня Елизаветы
Елизавета сидела на краю кровати. В голове крутились слова Никиты: "Ты всего лишь пешка в игре твоего отца. Красивая, дорогая, но пешка".
Вдруг дверь тихо скрипнула. На пороге стояла мать – трезвая, с необычно ясными глазами, в старом домашнем халате.
– Я предупреждала тебя, – прошептала Алла, осторожно садясь рядом. – Теперь ты поняла? Для него мы все – разменные карты в его большой игре.
Она достала из кармана пожелтевшую фотографию и протянула дочери: молодой Виктор Громов в спортивном костюме стоит, обнявшись, с человеком, удивительно похожим на Кострова. На обороте – дата "май 1988" и надпись корявым почерком: "С Лёшкой. Друзья навек".
– Они с Костровым вместе начинали, – голос Аллы дрожал. – Вместя поднимали первый бизнес, вместе ходили по краю. А потом... – она не договорила, только провела пальцами по тонкому шраму у себя на шее.
За окном поднимался рассвет, первые лучи солнца пробивались сквозь шторы. Елизавета вдруг поняла – её похищение было лишь первым ходом в большой игре, где ставки куда выше, чем она могла предположить. И главная битва ещё впереди.
Глава 4: Игра в тени
Москва, особняк Громовых, 10 октября 1996 года. 9:00 утра.
Тусклый осенний свет едва пробивался сквозь плотные бархатные шторы в кабинете Виктора Громова. На массивном дубовом столе, среди разложенных карт, фотографий с подчёркнутыми лицами и финансовых отчётов с пометками красным маркером, стоял недопитый стакан армянского коньяка "Ной" – он не притрагивался к нему с той роковой ночи. В углу тикали старинные швейцарские часы, их размеренный ход нарушал лишь шелест газетных страниц. Виктор отложил свежий номер "Коммерсанта" с размашистым заголовком: "Кровавая разборка на Капотне: подожжены два склада с электроникой. Погибли трое охранников".
Громов позволил себе лёгкую ухмылку, поправив перстень с фамильным гербом.
Дверь открылась без стука – только Семён мог себе это позволить. Его кожаная куртка скрипела при движении, а под мышкой угадывался привычный контур пистолета.
– Босс, подтвердили – Костров в бешенстве, – голос Семёна звучал глухо, будто сквозь зубы. – Его люди рыщут по всему городу, проверяют все наши точки. Вчера ночью устроили обыск в казино "Удача".
Виктор медленно поднял глаза, в его взгляде читалось холодное удовлетворение:
– Пусть ищут. Они уже проиграли, просто ещё не знают об этом.
Семён замялся, нервно потирая ладонь с выжженной татуировкой "ВОЛК":
– Ещё новости. Женя приехал. Ждёт у ворот.
Громов кивнул, откинувшись в кресле. Лёгкое движение его руки – и Семён исчез так же бесшумно, как появился.
10:15. Холл второго этажа.
Елизавета стояла у высокого окна, вцепившись пальцами в тяжёлый штоф занавеса. Внизу, на засыпанной жёлтыми листьями подъездной аллее, остановился чёрный BMW 740iL с тонированными стёклами. Из машины вышел высокий мужчина в безупречном чёрном костюме от Brioni – Женя. Его движения были точными, отточенными, как у хищника, привыкшего убивать.
Она почувствовала, как по спине пробежал холодок.
"Отец приставил ко мне своего лучшего убийцу. Значит, он действительно боится".