"Дыши. Медленно."
Голос Никиты. Где-то слева.
Она с усилием подняла голову. В тусклом свете единственной лампочки она увидела его – склонившегося на своем стуле, с окровавленной губой, но с ясным взглядом. Его руки тоже были связаны, но пальцы медленно двигались – пытались ослабить путы.
"Ты ранена?" – спросил он тихо.
Лиза покачала головой, ощущая, как мир плывет перед глазами. Последнее, что она помнила – погоню по кипарисовой аллее, вспышки выстрелов... и резкий удар по голове.
Дверь скрипнула.
В проеме появилась фигура в белом деловом костюме. Каблуки отчетливо стучали по бетону.
"Наконец-то."
Голос.
Этот голос Лиза узнала бы среди тысяч других.
Алла Громова.
Ее мать.
"Доброе утро, доченька."
Тот же мягкий тембр, что когда-то пел колыбельные. Те же интонации. Но теперь в них – ледяная насмешка.
Лиза почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
"Мать..." – прошептала она.
Алла медленно обошла их, изучая, как художник изучает свои полотна. Ее духи – те самые, что Лиза помнила с детства – смешались с запахом сырости и пороха.
"Очень трогательно. Но давай без сантиментов, – она остановилась перед Лизой. – Ты ведь уже все поняла?"
"Архивы," – хрипло сказал Никита.
Алла рассмеялась. Звонко, как девушка.
"Браво, Николай! Но не только."
Она наклонилась к Лизе. Холодные пальцы с идеальным маникюром приподняли дочернее подбородок.
"Ты должна была умереть пять лет назад. Вместе со мной. Но ты выжила. И теперь..." – ее голос стал шепотом, – "теперь я дам тебе выбор."
Резкий жест – и в комнату вошли двое охранников. Один подкатил к стене проектор, другой опустил с потолка экран.
На экране – Артем.
Он сидел в похожей бетонной комнате, перед ним на столе лежал пистолет. Его лицо было бледным, глаза – запавшими.
"Правила просты," – Алла взяла со стола револьвер, медленно вращая барабан. – "Только один из вас выйдет отсюда живым."
Щелчок. Барабан встал на место.
"Если никто не решится – умрет Артем."
Она положила револьвер на стол между Лизой и Никитой.
"У вас есть час."
Дверь захлопнулась.
Тишина.
Лиза смотрела на экран. Артем что-то шептал, его губы четко сложились в слово "простите".
"Она сумасшедшая," – прошептала Лиза.
Никита резко дернул руками. Пластиковый жгут немного ослаб.
"Нет. Она все просчитала."
Он потянулся к револьверу, ловко перевернул его в связанных руках.
Один патрон в барабане.
"Никита..."
"Я знаю, что делать," – он посмотрел ей прямо в глаза. – "Но тебе нужно довериться мне. Полностью."
На экране Артем схватился за голову. Его плечи тряслись – он плакал.
Лиза закрыла глаза.
Они проиграли.
Или...
Никита внезапно резко ударил прикладом револьвера по замку на своих наручниках. Раз. Два. Металл подался.
"Слушай внимательно," – он прошептал, продолжая бить. – "Когда я скажу – падай на пол."
Третий удар – и наручники со звоном раскрылись.
В тот же момент дверь распахнулась.
"Ну что, решили?" – Алла замерла на пороге.
Никита резко поднял револьвер.
"Да."
Выстрел.
Но не в Лизу.
Пуля попала точно в проектор. Экран погас.
"ПАДАЙ!"
Лиза бросилась на пол, как охранники открыли огонь. Никита перекатился к ней, прикрывая своим телом.
"За мной!"
Он рванул к противоположной двери, таща Лизу за собой.
Где-то сзади раздался крик Аллы:
"НЕ ВЫПУСКАЙТЕ ИХ!"
Но было уже поздно. Они нырнули в темный коридор, захлопнув за собой тяжелую стальную дверь.
Бегство продолжалось.
Глава 39: Испытание.
Заброшенный бункер. 24 часа в темноте.
Сырость просачивалась сквозь толстые бетонные стены, оседая на коже липкой пеленой. Лиза прижалась спиной к шершавой поверхности, пытаясь найти хоть какое-то положение, при котором онемевшие конечности переставали бы ныть. Каждый вдох обжигал легкие смесью плесени, ржавчины и чего-то еще – возможно, крови. В полной темноте даже время теряло смысл, превращаясь в бесконечную череду мучительных минут.
Рядом раздалось ровное дыхание Никиты. Слишком размеренное, слишком контролируемое – она знала, что так дышат, когда пытаются заглушить боль. В темноте его присутствие ощущалось не зрением, а другими чувствами: едва уловимый запах крови, тепло тела, еле слышный скрип наручников при малейшем движении.
"Ты еще не сдох?" – ее голос прозвучал хрипло, разрывая гнетущую тишину.