Алла улыбалась, но её глаза оставались холодными. Как поверхность озера в январе. В них не было ни радости, ни триумфа – только расчёт. Она знала: настоящая битва только начинается.
00:15. После праздника.
Когда последний лимузин с затемнёнными стёклами скрылся за коваными воротами, Алла прошла в кабинет, оставив за спиной пустой бальный зал с разбросанными салфетками и недопитыми бокалами. На старинном бюро красного дерева, сделанном ещё при Николае II, аккуратно лежали три папки:
1. "Ликвидация" – с фотографией Лизы на аэродроме в Праге. Снимок был сделан скрытой камерой, когда дочь проходила паспортный контроль. На обороте – дата и время: ровно год назад.
2. "Активы" – полный список восстановленных счетов. Цифры с восемью нулями. Доступ к нефтяным месторождениям. Контрольные пакеты акций.
3. "Будущее" – планы экспансии на европейские рынки. Схемы проникновения. Досье на ключевых политиков. Чёрные папки с компроматом.
Она провела пальцами по кожаной обложке первой папки, наслаждаясь её фактурой. Кожа телёнка, специально обработанная, чтобы напоминать человеческую. Иронично.
Но когда она взяла верхний документ, из папки выскользнул белый конверт. Не её бумаги. Не её почерк на адресе.
00:23. Послание.
Конверт был необычным – плотная бумага ручной работы с водяными знаками, какие использовались в царской канцелярии. Алла вскрыла его перочинным ножом Montegrappa – подарком покойного мужа в их первую годовщину. Нож всё ещё был острым, как в тот день.
На листе бумаги, выдержанном в стиле XIX века, было написано каллиграфическим почерком:
"Поздравляю с блистательной победой. Ваш ход был поистине королевским. Но позвольте напомнить – в шахматах после мата королевой часто следует тихий ход пешкой. До скорой встречи. - N."
Буквы слегка поблёкли, будто автор намеренно смочил перо, чтобы придать посланию налёт старины. Театральность жеста разозлила Аллу сильнее самого содержания.
Её пальцы непроизвольно сжали подлокотники кресла, когда она заметила вторую деталь – в правом нижнем углу листа был вытиснен микроскопический знак: стилизованная буква "К" – фирменный знак семьи Костровых. Так метили свои документы ещё деды нынешнего поколения.
00:30. Наблюдение.
Подойдя к панорамному окну, занимавшему всю стену кабинета, Алла задернула шелковую портьеру ровно настолько, чтобы разглядеть противоположную сторону улицы. В тени векового дуба, посаженного ещё её прадедом, мерцала оранжевая точка – кто-то курил, наблюдая за особняком.
Когда она достала бинокль Carl Zeiss (подарок от немецкого банкира в 2003 году), незнакомец будто почувствовал её взгляд. Сигарета описала в воздухе плавную дугу – словно приветственный жест – и погасла. Тень растворилась в ночи, оставив после себя лишь лёгкий дымок, быстро рассеявшийся в холодном московском воздухе.
Эпилог.
Прага, квартира в районе Мала Страна. 06:17.
Лизу разбудил не будильник, а звук капель дождя, методично стучащих по деревянному подоконнику. Она открыла глаза, но не двинулась с места, сначала прислушиваясь к тишине квартиры. Год жизни в бегах научил её: первое утреннее действие – оценка обстановки, а не потягивание в постели.
Она провела рукой под подушкой. Холодная сталь "Вальтера" P99 успокаивающе давила на ладонь. Пистолет был чистым, смазанным, с полным магазином – она проверяла его каждую ночь перед сном, как другие проверяют будильник.
На столе в пражской квартире зазвонил старый телефон – не смартфон, а простенькая Nokia, купленная на барахолке за наличные. Лиза подняла трубку, услышав лишь три слова:
"Игра продолжается. Ждите."
Голос был искажён, но она узнала бы его среди тысяч других. Линия оборвалась, оставив после себя лишь короткие гудки.
Где-то между Москвой и Прагой ночной поезд набирал скорость. В купе первого класса, зашторенном от посторонних глаз, Никита разглядывал шахматную доску, где вместо фигур лежали фотографии. Его рука накрыла изображение Аллы, затем медленно перевернула его. На обороте – дата: ровно двадцать лет назад. И координаты.
"Шах и мат, мадам", – прошептал он, доставая из кармана билет на утренний рейс в Сочи.
07:00. Утро новой игры.
Лиза подошла к окну, раздвинула шторы. Прага просыпалась, окутанная утренним туманом, придававшим городу сказочный вид. Где-то в этих переулках был Артем. Где-то в этом городе – Никита. И где-то в тени, невидимая, но всевидящая, ждала своего часа Алла Громова.
Она достала из ящика тумбочки пистолет, проверила магазин. Металл блеснул в первых лучах солнца.