"Нас нашли!" – она инстинктивно рванулась в укрытие.
Никита в одно движение схватил автомат и толкнул Артёма к станку. "Ты привёл их сюда?!"
"Нет! Я... я не знал..." – голос Артёма дрожал.
Но объяснять было некогда. Главные двери цеха с грохотом распахнулись, и трое вооружённых людей в чёрных масках ворвались внутрь.
"В укрытие!" – Никита дал очередь из автомата, заставляя нападавших отступить.
Лиза стреляла короткими, точными очередями. Один из нападавших рухнул на пол, хватаясь за ногу. Но в этот момент второй выстрел разорвал тишину.
"Ааааргх!" – Никита схватился за плечо, из которого хлынула кровь.
"Никита!" – Лиза бросилась к нему.
"Не подходи!" – он замахал рукой, одновременно пытаясь перезарядить автомат одной рукой. "Беги... через чёрный ход..."
"Нет!" – её голос звучал твёрдо.
Артём стоял неподвижно, его пистолет теперь бессильно свисал в руке. Он смотрел на них широко раскрытыми глазами, словно впервые видел.
"Ты что, совсем одурел?!" – закричала Лиза. "Стреляй, чёрт возьми!"
И он выстрелил. Но не в них. Пуля угодила в ближайшего нападавшего, заставив остальных отступить.
"Я... я не знал, что они пойдут за мной..." – голос Артёма дрожал. "Она сказала... она сказала, что если я приведу вас сюда, то..."
"Заткнись и помоги мне его поднять!" – Лиза уже рвала аптечку, пытаясь остановить кровь из раны Никиты.
Артём медленно опустился рядом, его руки дрожали, когда он помогал перевязывать рану. "Я не хотел... я просто..."
"Позже", – сквозь зубы процедил Никита. "Сначала выбираемся отсюда."
Где-то снаружи завыли сирены. Но это была не полиция – чёрные внедорожники без опознавательных знаков уже окружали фабрику.
"Её люди", – пробормотал Никита, с трудом поднимаясь на ноги. "Артём, ты с нами?"
Молодой человек посмотрел на сестру, затем на Никиту. В его глазах читалась борьба, но через мгновение он резко кивнул.
"Тогда бежим", – Лиза подхватила Никиту под руку. "Через подвал. Там должен быть выход к канализации."
Трое двинулись вглубь фабрики, оставляя за собой кровавые следы. Где-то позади раздавались крики и шаги преследователей, но сейчас Лиза думала только об одном – как выжить и добраться до безопасного места.
Алла сделала свой ход. Теперь была их очередь.
Глава 48: Кровные узы.
Прага, подземный бункер под фабрикой "Кронос". 03:42.
Сырость сочилась по бетонным стенам подземного убежища, оставляя за собой тёмные извилистые подтёки, напоминающие кровеносные сосуды гигантского существа. Конденсат капал с потолочных труб, его монотонный стук сливался с тяжёлым дыханием раненого Никиты. Лиза стояла на коленях перед ним, её пальцы дрожали, расстёгивая пропитанную кровью рубашку. В тусклом свете фонаря, подвешенного к ржавой потолочной балке, его лицо казалось восковым, а губы приобрели синюшный оттенок.
"Держись," – её голос звучал хрипло, когда она разрывала упаковку стерильного бинта зубами. "Ты не имеешь права уйти сейчас. Не после всего..."
Никита застонал, когда спирт коснулся рваной раны на плече. Его пальцы впились в её запястье с такой силой, что остались багровые отпечатки.
"Глупо... умирать... от пули..." – он попытался ухмыльнуться, но гримаса превратилась в стон. "Особенно... поддельной..."
Его веки дрогнули, глаза закатились, и тело обмякло на холодном бетонном полу. Лиза быстро проверила пульс – слабый, но ровный. Она вздохнула с облегчением и продолжила перевязку, её пальцы работали автоматически, несмотря на дрожь.
03:45. Флешбек.
Сочинский тир. Июль 2004 года. Жаркое летнее солнце слепило глаза, отражаясь от полированного металла пистолета в её неуверенных руках. Двенадцатилетний Артём толкал её в бок, его детское лицо покраснело от волнения.
"Лизка, не дёргайся! Мама сказала: 'Плавный выдох, плавный спуск'."
Алла Громова стояла за спиной детей, её тонкие пальцы с безупречным маникюром поправляли хватку дочери. Запах её духов – дорогих, с нотками жасмина и сандала – смешивался с пороховой гарью.
"Девочки стреляют хуже мальчиков," – её голос звучал холодно, как сталь. "Докажи, что я ошибаюсь."
Выстрел. Десять. Девять. Восемь. Все пули ушли в "молоко". Лиза почувствовала, как по щекам текут слёзы – от дыма, от обиды, от разочарования матери.
"Жалко," – Алла вздохнула, поправляя дорогие солнечные очки. "Артём, твоя очередь."
Мальчик выстрелил не глядя, с неестественной для его возраста хладнокровностью. Все пули – в яблочко. Лиза увидела, как губы матери дрогнули в подобии улыбки.