"Хороший мальчик," – мать погладила его по голове. Лиза заметила, как брат зажмурился от этого прикосновения, будто ожидал удара, а не ласки.
03:52. Возвращение в реальность.
"Он придёт в себя?"
Голос Артёма заставил Лизу вздрогнуть. Она даже не заметила, когда он подошёл, сливаясь с тенями подземелья. Его лицо в свете фонаря казалось осунувшимся, глаза – глубоко запавшими.
"Если не умрёт от заражения," – бросила она, не отрываясь от перевязки. "Ты доволен? Ты добился того, чего хотел?"
Артём опустился на корточки рядом. В его руках был разобранный пистолет Макарова – тот самый, что он направил на них час назад. Его пальцы нервно перебирали детали оружия, движения были точными, выверенными – результат материнских уроков.
"Я подменил патроны у её людей," – прошептал он, не поднимая глаз. "Холостыми. Они думали..."
"Что убьют нас?" – Лиза резко подняла голову, её глаза горели. "А ты что думал? Что после всего я просто обниму тебя и скажу 'всё в порядке'?"
Артём сглотнул. Его руки дрожали, когда он собирал пистолет. В темноте бункера было слышно, как капает вода где-то в трубах.
"Я не прошу прощения." – Он посмотрел на бесчувственного Никиту. "Но он... он пытался спасти меня тогда. В бункере. Когда всё началось."
04:00. Решение.
Где-то сверху донеслись приглушённые шаги и голоса. Их нашли. Лиза быстро закончила перевязку и встала, хватая автомат. Её мышцы ныли от усталости, но адреналин заглушал боль.
"Нам нужно двигаться. По этим трубам можно добраться до вентиляционной шахты."
Артём не шевелился. Его глаза были прикованы к пистолету в его руках.
"Я останусь."
"Что?"
"Они поверят, только если увидят меня." – Он поднял пистолет, и Лиза наконец заметила – магазин был пуст. "У меня есть план."
Они смотрели друг на друга – сестра и брат, разделённые предательством, но связанные чем-то большим, чем кровные узы. В воздухе витал запах пороха, крови и сырости.
"Я не могу простить тебя," – наконец сказала Лиза, её голос дрогнул. "Но спасибо."
Артём кивнул, его глаза блестели в полумраке. Он выглядел старше своих лет, в его взгляде читалась решимость.
"Когда-нибудь... расскажи мне, каково это – иметь семью, которую не предают."
Он развернулся и пошёл к лестнице, ведущей наверх, его силуэт растворялся во тьме. Лиза сжала кулаки, чувствуя, как что-то тяжёлое сдавливает грудь.
04:10. Побег.
Лиза с Никитой на плечах пробиралась по узкому вентиляционному тоннелю. Металл стен был холодным и скользким, воздух – спёртым. Где-то позади раздались выстрелы, затем крики, звук борьбы. Лиза зажмурилась на мгновение, представляя, что происходит там, наверху.
"Он... купил нам время..." – прошептал очнувшийся Никита, его дыхание было тяжёлым и хриплым.
Лиза не ответила. Она лишь крепче сжала его руку и двинулась вперёд – к слабому свету в конце тоннеля, к новой битве, к долгу, который была должна исполнить.
Для них обоих.
Для Артёма.
Для всех, кого забрала эта бесконечная война, начатая Аллиной Громовой.
Где-то над ними, на поверхности, раздался оглушительный взрыв. Потолок тоннеля дрогнул, посыпалась пыль. Но они продолжали идти вперёд, оставляя прошлое позади, шаг за шагом приближаясь к свету, который становился всё ярче.
Глава 49: Тень Аллы.
Швейцарские Альпы, вилла "Эдельвейс". 05:23.
Рассвет медленно разливался по заснеженным вершинам, окрашивая их сначала в нежно-розовые, затем в кроваво-красные тона. Алла Громова стояла у панорамного окна высотой в три метра, её стройный силуэт в белом шелковом халате от Givenchi чётко вырисовывался на фоне величественного горного пейзажа. В изящных пальцах с безупречным маникюром – бокал Château Lafite 1982 года, вино играло рубиновыми бликами в утреннем свете. В другой руке – ультратонкий пульт от многоэкранной системы видеонаблюдения последнего поколения.
На двенадцати 4К-мониторах перед ней разворачивался настоящий хаос в режиме реального времени: перестрелка в пражском бункере, убегающие фигуры, внезапные взрывы. Алла смаковала вино, наблюдая, как рубиновые капли оставляют следы на хрустале бокала Lalique. Её зрачки сузились, когда камера с тепловизором зафиксировала знакомые силуэты.
Ноктюрн Шопена cis-moll звучал из скрытых динамиков Bowers & Wilkins 800 Diamond, его печальные аккорды странным образом гармонировали с происходящим на экранах. Алла сделала ещё один глоток, её губы, подкрашенные помадой Christian Louboutin оттенка "Rouge Louboutin", растянулись в холодной улыбке, когда камера высокого разрешения зафиксировала окровавленного Артёма, прижатого к стене двумя оперативниками в тактических бронежилетах.