"Держись," – её голос звучал хрипло, прерываясь от усталости. - "Ты не имеешь права уйти сейчас. Не после всего, что мы прошли..."
Она провела рукой по его лбу, ощущая пугающий жар. Температура зашкаливала – 39.8 и продолжала расти. Его пульс был слабым и частым, дыхание – поверхностным, с хрипами в нижних долях лёгких. Лиза мысленно перебирала симптомы: начинающийся сепсис, возможный отёк лёгких, шок...
03:25. Борьба за жизнь.
Запахи в хижине смешались в удушливый коктейль – плесень, въевшаяся в деревянные стены за десятилетия, железный привкус крови, едкий аромат пороха и сладковатый запах страха. Лиза потянулась за почти пустой аптечкой, её пальцы автоматически нащупали:
1. Две последние таблетки парацетамола с истёкшим сроком годности.
2. Остатки хлоргексидина на донышке флакона.
3. Грязный бинт, который уже использовался дважды.
4. Самодельный жгут из ремня.
"Чёрт возьми!" – она ударила кулаком по стенке, отчего старая древесина жалобно заскрипела. Внезапно Никита застонал, его губы шевельнулись:
"Ли...за..."
"Я здесь," – она схватила его руку, ощущая слабый, но упрямый пульс. – "Я никуда не ушла. Я с тобой."
Но он снова погрузился в забытьё, уносясь в мир горячечного бреда. Лиза закрыла глаза, и перед ней всплыли воспоминания...
Флешбек. Черногория. Вилла "Морская звезда". 22:47.
Лунный свет, преломляясь через французские окна, рисовал на теле Никиты причудливые узоры. Каждый мускул, каждый шрам (а их было ровно семнадцать) выступал рельефно под серебристыми бликами. Его ладонь, покрытая застарелыми мозолями, прижимала её запястье к холодному мрамору стены, создавая контраст температур, от которого по коже бежали мурашки.
"Ты уверена?" – его голос, обычно твёрдый как сталь, дрогнул, обнажив ту самую уязвимость, которую он показывал лишь раз в жизни – когда хоронил отца.
"Заткнись," – она притянула его ближе, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её – бешеный ритм двух обречённых душ. Их дыхание смешалось, став единым целым в этом танце страсти и отчаяния.
03:42. Ночная исповедь.
"Если ты умрёшь..." - голос Лизы разлетелся на три регистра: хриплый шёпот, сдавленный рёв, детский всхлип. - "Я не переживу этого. Не заставляй меня снова хоронить тебя. В первый раз было достаточно."
Ветер завывал в печной трубе, словно отвечая ей на этом забытом богом языке стихий. Стекло в единственном окне задрожало от очередного порыва, но Никита не реагировал. Лишь лёгкое подрагивание век выдавало борьбу, происходящую внутри.
04:15. Возвращение.
"Ты... всё ещё здесь?" – его голос был слабым, почти невесомым, больше похожим на шёпот умирающего, чем на привычный ей хрипловатый баритон.
Лиза замерла, не веря своим ушам. Никита открыл глаза – те самые глаза, которые она видела во сне все эти месяцы разлуки. Его зрачки были неестественно расширены от боли и жара, но в их глубине читалось что-то большее – то самое упрямство, ярость, неистребимая жажда жизни, которая всегда отличала его.
"Где ещё мне быть, идиот?" – она засмеялась, и этот смех неожиданно превратился в рыдания. Её слёзы падали на его лицо, смешиваясь с потом. - "Ты думал, я оставлю тебя умирать в этой дыре?"
"Ты... всё ещё пахнешь... черногорскими розами..." – прошептал он, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.
За окном уже забрезжил рассвет, серый и невыразительный, но всё же рассвет. Где-то вдалеке, возможно на итальянской стороне границы, завыли сирены – то ли пограничники, то ли скорая помощь, то ли её воспалённое воображение играло с ней злую шутку.
На тумбочке из-под лампы выпала старая газета. В заметке о погоде кто-то написал кровью: "Спасение – в смерти". Увидев это, Никита впервые за три дня по-настоящему улыбнулся.
"Ну что, партнёр," – прошептал он, сжимая её руку. – "Продолжаем?"
Лиза кивнула, стирая слёзы. Война ещё не была окончена, но они были готовы сражаться. До конца. Вместе.
Глава 52: Выбор.
Цюрих, подземное хранилище банка "Haussmann & Cie". 14:23.
Глубоко под землей, за тремя уровнями охраны и стальными дверями толщиной в полметра, воздух пахнет холодным металлом и старинными деньгами. Лиза замерла перед сейфом №2412, ее пальцы дрожали не от холода (температура в хранилище строго поддерживается на уровне +17°C), а от осознания важности момента. Свет галогеновых ламп, встроенных через каждые три метра, отражался в полированных стальных стенах, создавая иллюзию бесконечного зеркального коридора.