Она молча отвернулась, глядя, как по трапу поднимаются две стюардессы в синих форменных пальто. Их безупречный макияж, уложенные волосы и пластиковые улыбки казались издевательством после пережитого кошмара.
"Они даже не догадываются, что везут в своем самолете", – подумала Елизавета, сжимая в кулаке окровавленный платок, которым до сих пор не решалась вытереть порез на запястье от наручников.
11:45. Паспортный контроль.
Очередь в «негражданский» коридор растянулась на двадцать человек – русские, арабы, пара африканцев в дорогих костюмах. Все они нервно переминались с ноги на ногу, украдкой поглядывая на строгих швейцарских пограничников.
– Документы. – Женя сунул ей в руку новый загранпаспорт с золотым гербом. На фотографии она была бледной, с подведенными глазами –– снимок делали наспех.
Пограничник в очках долго сравнивал лицо с фотографией, потом неожиданно спросил по-немецки:
– Цель вашего визита?
– Учеба, – прошептала она.
Женя быстро вступил в разговор, доставая из портфеля документы из Цюрихского университета. Пограничник что-то проверил в компьютере, затем поставил штамп с характерным щелчком.
– Willkommen in der Schweiz. (Добропожаловать в Швецарию.)
12:30. Дорога в город.
Черный Mercedes S600 с дипломатическими номерами мягко катил по идеальному шоссе. Елизавета прижалась лбом к стеклу, наблюдая, как за окном сменяют друг друга аккуратные домики с красными черепичными крышами.
– Отец оплатил год обучения в университете, – Женя разложил на сиденье папку с документами. – Бизнес-администрирование. Утренние занятия.
Она молча взяла расписание:
07:30 – завтрак;
08:30 – немецкий язык;
11:00 – экономика;
14:00 – обед с куратором;
16:00 – самостоятельная работа.
– А когда я могу дышать? – Ее голос прозвучал хрипло после долгого молчания.
Женя не ответил. Вместо этого он достал маленький блокнот и начал что-то записывать ровным почерком.
13:15. Резиденция на Bahnhofstrasse.
Лобби отеля «Savoy Baur en Ville» поразило своей вычурной роскошью: хрустальные люстры, позолоченные перила, ковры ручной работы. У стойки регистрации японец в костюме за 10 тысяч долларов спорил с менеджером о чем-то на ломаном английском.
Лифт поднимался бесшумно. Елизавета заметила, как Женя положил руку на кобуру, когда дверь открылась на их этаже.
– Здесь будешь жить.
Пентхаус занимал весь восьмой этаж. Белоснежная мебель, современная техника, на столе – корзина с тропическими фруктами и бутылка шампанского Krug Grande Cuvеe. И полное отсутствие чего-либо личного.
– Где телефон? – Она обвела взглядом комнату.
– В Швейцарии ты общаешься только через меня. – Женя достал из кармана простенький Nokia. – Раз в день можешь звонить матери. Пятнадцать минут. Под наблюдением.
Она резко развернулась и подошла к окну. Внизу, на пешеходной улице, толпы туристов фотографировали витрины бутиков. Где-то там, за горизонтом, осталась ее прежняя жизнь.
– Отдыхай. Завтра начинаем по расписанию.
Дверь закрылась с тихим щелчком.
15:00. Первая рекогносцировка.
Елизавета ждала полчаса после ухода Жени, затем осторожно проверила дверь. Заперта.
Она методично обследовала квартиру:
Лифт требовал ключ-карту.
Аварийная лестница вела вниз.
Окна – панорамные, но с защитой от падения.
В спальне она нашла неожиданный «подарок» – в ящике тумбочки лежал потрепанный томик Бродского на русском. Та самая книга, которую она читала в Москве.
"Они обыскали мою комнату", – сжала она зубы.
17:30. Первая попытка побега.
Когда часы на ратуше пробили пять, Елизавета действовала:
1-й: Вынула из холодильника бутылку минеральной воды
2-й: Разбила ее об пол в ванной
3-й: Острым осколком поддела замок аварийного выхода
Черная лестница оказалась чистой и ярко освещенной. Восемь пролетов вниз – и она вышла в узкий переулок, пахнущий свежей выпечкой.
– Entschuldigung… (Извините...) – Она остановила пожилую женщину с собачкой. – Wo ist die… (Где находится...)
Резкая боль в шее.
Мир поплыл перед глазами. Последнее, что она увидела – знакомые черные туфли Жени на идеально чистом тротуаре.
19:00. Возвращение.
Очнулась она в той же кровати. На прикроватном столике стоял стакан воды и две таблетки аспирина.
Женя сидел в кресле у окна и чистил нож.
– Первый урок, – сказал он, не глядя на нее. – Здесь нет «случайных прохожих». Весь квартал – наши люди.
Он бросил на кровать фотографию: Алла Громова в больничной палате, на руке – капельница, глаза – мутные от лекарств.